Евгений ГИК, мастер спорта.
"Спортивная жизнь России" N 4, 1998
Оригинальный адрес документа:
http://szr.infosport.ru/0498/topic32.htm
В начале года исполнилось 60 лет
Владимиру Высоцкому. Автору этих воспоминаний
повезло:
в 70-е годы он не только побывал на многих
выступлениях артиста, но и сам участвовал в их
проведении.
Году в 1973–м, четверть века
назад, я познакомился с человеком, обладавшим в
те годы почти неограниченными возможностями.
Главный администратор Театра на Таганке Валерий
Янклович - а речь пока идет о нем - был всемогущей
фигурой: замечательные люди стояли в длинной
очереди, чтобы заглянуть к нему в окошко и
вымолить пару билетов на "Гамлета" с
Владимиром Высоцким или на "Мастера и
Маргариту".
И вот, благодаря стечению
обстоятельств, мне удалось войти к нему в
доверие, добиться почти невозможного - ежедневно
на мое имя, словно какой–нибудь VIP, в таганской
брони резервировались два билета на текущий
спектакль. А в дни премьеры я мог даже привести с
собой десяток приятелей и приятельниц.
Свободное посещение Театра на
Таганке было огромной привилегией, и я
использовал ее на все сто. Могу признаться, что
приглашение понравившейся девушке посетить
театр на Таганке действовало тогда почти
безотказно. Порой мне казалось, что я уже достиг
вершины власти. Но вскоре выяснилось, что
истинное упоение ею - еще впереди. Однажды
Янклович спросил, не могу ли я провести в своем
НИИ концерт Владимира Высоцкого. Я лишился дара
речи.
И вот у меня началась новая жизнь,
наконец–то я понял, что не зря получаю
кандидатскую надбавку. Предстояло договориться
о концерте с месткомом и заручиться поддержкой
парткома. Затем необходимо было решить проблему
зала, напечатать билеты, поставить на них печати
и прочее, прочее. Одним словом, все, как в пьесе
Марка Розовского "Концерт Высоцкого в НИИ".
И представьте мой триумф, когда все было готово, и
в моих руках оказалось около 400 билетов на
Высоцкого, которые я мог раздавать по
собственному усмотрению. И можете мне поверить,
что все знакомые директора магазинов получили по
два своих законных билета. Высоцкий приехал, дал
незабываемый концерт, а я в своем НИИ стал чуть ли
не национальным героем. Теперь я и вовсе перестал
появляться на службе. Начальство больше
интересовали не мои научные результаты, а то,
когда оно вновь встретится с любимым артистом.
Спустя несколько недель состоялся второй
концерт, затем и третий. Напомню, что Высоцкому,
как правило, запрещалось давать платные
концерты: то ли у него не было тарификации, то ли
еще чего–то. Поэтому выступления обычно
назывались шефскими, а конверт с гонораром я
вручал его менеджеру Валерию Янкловичу в
обстановке полной секретности.
А вскоре слава моя вышла далеко за
пределы института. Мне звонили десятки людей из
разных мест, упрашивая провести у них концерт
Высоцкого. Так незаметно я сам превратился в
мини–Янкловича, и хотя организатор из меня не
слишком умелый, пришлось развернуть кипучую
деятельность. Случалось, что Валерий лишь
согласовывал с Высоцким дату выступления,
сообщал ее мне, а на концерт даже не приезжал. В
эти дни - о, счастливые минуты! - я сам, на зависть
всем поклонникам поэта, бережно нес гитару
Высоцкого и вручал ее артисту прямо перед
выходом на сцену.
Не думаю, что у Высоцкого было
много близких друзей. Но когда всеобщего любимца
не стало, их объявилось, судя по публикациям,
огромное множество. Велик соблазн уподобиться
этим людям и влиться в их толпу, но я, пожалуй,
удержусь. Хотя я и провел с Высоцким десятки
вечеров, все наши встречи происходили при одних и
тех же обстоятельствах. В назначенный час я
подъезжал за ним на машине - либо к его дому на
Малой Грузинской, либо к театру, иногда
поднимался в квартиру, иной раз забегал в кабинет
администратора. Затем он садился в мои жигули или
заводил свой мерседес, и мы отправлялись на
концерт.
Часто "на хвосте" у нас
"сидело" еще несколько машин: люди
откуда–то узнавали о сегодняшнем выступлении
Володи и поджидали его. Они преследовали нас и
уверенно проходили в зал. Сей трюк им всегда
удавался. Потому что я был уверен, что эти
отчаянные ребята приехали с Высоцким, а он - что
они со мной... После концерта я отвозил Высоцкого
домой или в ресторан ВТО. Правда, если он приезжал
на своей машине, то эскорт не требовался. Иногда
мы виделись еще на премьерах новых спектаклей,
например, хорошо помню, что "Мастера и
Маргариту" первый раз смотрели вместе.
Надо сказать, что не все концерты
проходили гладко. Так, однажды мы с Янкловичем
подъехали за Высоцким на "Мосфильм", Валерий
вышел за ним на минутку, но вернулись они только
через час, съемки неожиданно затянулись. В
результате мы примчались в МИЭМ - концерт в тот
день проходил именно в этом институте - только в
14.20, а на 15.00 в аудитории уже было назначено
партийное собрание. О его переносе не могло быть
и речи (хорошо еще, что партком вообще разрешил
провести "шефский" концерт). Однако Высоцкий
взял столь высокий темп, пел с таким накалом, что
полностью выполнил свою программу, и ни один
человек не покинул зал разочарованным.
В другой раз дело происходило на
юридическом факультете МГУ - Высоцкий вдруг
вообще не приехал. Впрочем, лучше об этом не
вспоминать, ибо в тот день меня чуть ли не
растерзали, и я в полной мере ощутил уязвимость
своего могущества. Оказалось, что Янклович
ошибся, что–то напутал со сроками, но, слава Богу,
спустя два дня обещанный концерт все–таки
состоялся.
Бывали случаи, когда в один и тот
же день проводились сразу два выступления -
Высоцкий работал на износ. По дороге домой в
машине он иногда сетовал, что у него в театре
смехотворная ставка, мизерные гонорары за
пластинки. Только концерты и выручают. Но,
конечно, не это являлось главной темой наших
разговоров . Чаще всего Высоцкий рассказывал о
том, как возникали у него замыслы той или иной
песни, или делился впечатлениями о заграничных
поездках. Ведь бывали случаи, когда он
возвращался из Парижа с Мариной Влади или один, а
уже на следующий день был назначен концерт.
В начале 1980 года выступления
давались Высоцкому уже с большим трудом. Кроме
всего прочего, он еще подхватил какую–то
инфекцию, и у него сильно болела нога. Поэтому
перед каждым выходом на сцену и после него
Янклович делал Володе перевязку.
А в июле 1980–го, за две недели до
смерти Высоцкого, мне позвонила Людмила Сигаева
из Московского НИИ эпидемиологии и
микробиологии им. Габричевского. Хотя я не был
знаком с этой девушкой, легко было догадаться,
какая последует просьба. Я, как обычно, связался с
Янкловичем, и дело закрутилось. И вот 14 июля 1980
года состоялся очередной концерт (*
001 : 00_0724
). Хотя Высоцкий чувствовал себя неважно, но
был в ударе - читал стихи, рассказывал о своих
песнях, пел с необычайной энергией. Успех был
потрясающий. А само выступление напоминало мне
спектакль "Вишневый сад" на Таганке - все
было белым–бело. Концерт проходил в служебное
время. И сотрудники института, медички, которых
собралось в два раза больше, чем вмещал зал,
явились в рабочей одежде - в белых халатах.
На этом выступлении Высоцкий
впервые исполнил песню "Грусть моя, тоска
моя". Видимо, это последнее, что он успел
написать. Во всяком случае, песня завершает
сборники его стихов. А сам этот концерт, как я
узнал спустя много лет, оказался последним,
который артист провел в Москве. 25 июля 1980 года
Высоцкого не стало.
Конечно, я был очень благодарен
Янкловичу за то, что он сделал меня "своим
человеком" на Таганке, и что в течение
нескольких лет я мог присутствовать на
выступлениях всенародного любимца. Но должен
признаться, что и я не остался в долгу. В 1979 году
по просьбе моей американской знакомой Барбары
Немчек я привел ее на один из таганских
спектаклей, заодно познакомил с главным
администратором театра. И в дальнейшем в моей
помощи она больше не нуждалась. А в скором
времени Барбара и Валерий поженились.
Регистрация брака советского
гражданина и американки затянулась на
неопределенный срок, но вмешательство Володи
быстро решило дело. А спустя еще несколько
месяцев, когда Высоцкий умер, Янклович улетел с
Барбарой Немчек в США. И, как выяснилось, поступил
весьма мудро. Как позднее рассказала мне
кассирша Театра на Таганке с 25–летним стажем
Альбина Александровна, сразу после смерти
Высоцкого начались гонения на тех, кто был
замешан в "шефских" выступлениях барда,
кое–кто даже получил срок. А когда спустя год
Янклович вернулся в Москву, все уже улеглось,
успокоилось.
Теперь мне осталось рассказать о
том, что, собственно, и послужило поводом для
написания этих заметок. До поры до времени
Высоцкий рассматривал меня как менеджера
мелкого масштаба, кого–то вроде замдиректора
Дома культуры. И когда в 1976 году я подарил ему
свою первую книжку - "Математика на шахматной
доске", он был искренне и приятно удивлен. От
человека, который с такой сноровкой носил его
гитару, он никак не ожидал, что тот имеет ученую
степень, и к тому же - шахматный мастер. А на
подаренной поэту книжке я сделал следующую
надпись: "Владимиру Высоцкому, ученому и
шахматисту (автору песен "Товарищи ученые" и
"Честь шахматной короны") с глубоким
уважением и восхищением от автора. Ноябрь 1976. ХХ
век. Евгений Гик".
Понятно, что общаясь с Володей, я
не раз пытался взять у него шахматное интервью,
не сомневался, что автор такой замечательной
песни интересуется игрой. Однако выяснилось, что
шахматами он увлекался лишь в школьные годы, а
позднее за доску почти не садился. А уже в 90–е
годы я узнал от Станислава Говорухина, что
однажды ему довелось давать Высоцкому шахматные
уроки, они пригодились Володе при работе над
песней, посвященной "его матчу с Фишером".
С той поры минуло больше двадцати
лет, и, конечно, я не помнил, какие слова написал
на подаренной Володе книге. Но вот недавно мне
позвонила незнакомая девушка, Лариса Симакова,
одна из активных членов Клуба поклонников
Высоцкого.
- Не расскажете ли что–нибудь о
концертах Владимира Высоцкого?
- С удовольствием. Но как вам
удалось меня разыскать? - удивился я.
- Благодаря книжке "Математика
на шахматной доске", которая имеется в
библиотеке Высоцкого.
- Только одна? - невольно вырвалось
у меня. - Ведь в 1979 году я успел подарить Володе и
свою вторую книгу - "Шахматные досуги".
- После смерти Высоцкого, - сказала
Лариса, - в его доме перебывало несчетное
количество людей, и пропало много книг, не только
ваша.
- А как вы узнали, что в библиотеку
Высоцкого попала и моя книга? - я решил
удовлетворить свое любопытство до конца.
- Список всех книг Высоцкого с
автографами авторов опубликован в одном из
номеров "Ваганта", вестника, который целиком
посвящен нашему любимому артисту и поэту.
Просматривая этот список, я натолкнулась на ваше
имя.
Нетрудно догадаться, что уже на
следующий день я разыскал необходимый выпуск
"Ваганта". И в самом деле, в № 6 (26) за 1992 год
опубликован список всех 109 книг, подаренных
Высоцкому и сохранившихся в его библиотеке. Вот
что написано в предисловии к нему.
"Библиотека Владимира
Высоцкого невелика: не более тысячи томов. Не
имея до 1975 года своей собственной квартиры, он
начал собирать книги только после переезда в дом
на Малой Грузинской, но и потом приобретение книг
из–за постоянной занятости не носило
систематического характера. Кроме того,
некоторые гости пользовались известной всем
щедростью Высоцкого, и книги, бывало, исчезали с
полок без ведома хозяина квартиры.
Собрание Владимира Высоцкого
насчитывает сто книг, подаренных ему его
соотечественниками, и девять книг с дарственными
надписями М. Шемякина, С. Лема и других. Описание
этих изданий мы представляем впервые.
Дарственные надписи воспроизведены в авторской
пунктуации".
Среди авторов книг, подаренных
Высоцкому, немало известных поэтов и писателей
(многие из них, увы, уже тоже ушли из жизни): Ф.
Абрамов, А. Адамович, П. Антокольский, Б.
Ахмадулина, братья Вайнеры, А. Вознесенский
(восемь книг - абсолютный рекорд!), Е. Евтушенко, А.
Межиров, К. Симонов, братья Стругацкие, Ю.
Трифонов и др. Конечно, автору этих строк приятно
было обнаружить в списке и свое имя, затесавшееся
(имена расположены по алфавиту) где–то между
Вознесенским и Евтушенко. Других шахматных книг,
кроме той, что значилась под № 36, в библиотеке
поэта не было...
Приведу три надписи, сделанные
Высоцкому тремя поэтами–шестидесятниками,
лидерами советской поэзии в течение многих
десятилетий, да и сегодня тоже.
Б. Ахмадулина на книге
"Стихи": "Володя, как я люблю тебя! Как я
соскучилась! Как я счастлива, что - ты! Марина, моя
нежность к тебе, мое безмерное восхищение - как
объяснить? Люблю. Целую. Белла".
А. Вознесенский на книге
"Антимиры". "Володя, милый, спасибо за Ваш
талант, подлинность, Вашу распахнутость - страшно
за Вашу незащищенность в этом мире - Андрей
Вознесенский".
Е. Евтушенко на книге "Идут
белые снеги". "Марине и Володе, чтобы даже
разлучаясь, они не разлучались никогда. Ваша
любовь благословенна Богом. Ради него не
расставайтесь. Я буду мыть Ваши тарелки на Вашей
серебряной свадьбе. Женя Евтушенко".
В завершение осталось сказать еще
два слова по поводу единственной шахматной книги
в доме Владимира Высоцкого. Очевидно, наличие ее
в библиотеке поэта и артиста - не столь уж важный
штрих в его биографии. Скорее, это приятное
воспоминание для автора книжки.
Евгений ГИК, мастер спорта.
Оригинальный адрес
документа:
http://szr.infosport.ru/0498/topic32.htm
|
