ПАВШИЕ И ЖИВЫЕ.
                                  Поэтическое представление.
Сценическая композиция Д.Самойлова, Б.Грибанова,
Ю.Любимова составлена из опубликованных произведений советских писателей и поэтов, а также в композицию включены отрывки из автобиографии Ч.Чаплина, опубликованной в советской печати.
<—>
   АВТОР: "Великие нам кажутся великими, потому что мы сами стоим на коленях. Человеку нужен идеал, но человеческий, соответствующий природе, а не сверхъестественный..."   
                             В.И.Ленин. /Из автобиографии Ч.Чаплина/
   ОТ АВТОРА: Диктаторы любят когда о них говорят, как о диктаторах. Они могут помириться с тем, что их показывают кровавыми, жестокими, бесчеловечными, порой им это даже нравится. Люди всегда представляли себе диктаторов трагичными. Чаплин показал, что они к тому же смешны.
   Человечество накапливает опыт не так-то быстро. Но люди уже кое-чему научились. Способных распознать повадки диктаторов становится всё больше, и искусство сатиры внесло свою посильную дань.
<Музыка. По центральной дороге к авансцене идёт артист, изображающий Чаплина>
   ЧАПЛИН: Во время съёмок "Диктатора" я начал получать угрожающие письма.
   ОТ АВТОРА: Когда фильм был закончен, количество их резко возросло.
   ЧАПЛИН: Мне грозили, что в кинотеатры, где покажут фильм, будут кидать бомбы с удушливыми газами и стрелять в экран. Пух... Сначала я хотел обратиться в полицию, а потом подумал, что это может отпугнуть зрителей.
   ОТ АВТОРА: Кто из друзей посоветовал обратиться к председателю союза портовых грузчиков.
   ЧАПЛИН: Хорошо было бы пригласить на премьеру человек двадцать-тридцать ваших грузчиков и рассадить их в разных местах зала, чтобы они могли вежливенько утихомирить фашистских молодчиков, если те вздумают буянить. Он рассмеялся.
   ОТ АВТОРА: Не думаю, Чарли, чтобы дело дошло до этого. У вас и среди публики найдётся немало защитников, которые сумеют справиться с хулиганьём.
   ЧАПЛИН: Вы так думаете?
   ОТ АВТОРА: "Комитет помощи России в войне" в Сан-Франциско попросил его выступить на митинге.
   ЧАПЛИН: Митинг был назначен на следущий день, я тотчас сел в поезд и прибыл в Сан-Франциско в восемь часов утра.
   ОТ АВТОРА: Зал, вмещавший десять тысяч зрителей, был переполнен. На сцене сидели американские адмиралы и генералы во главе с мэром города. Речи были весьма сдержанными и уклончивыми.
   ЧАПЛИН: Мэр, в частности, сказал: мы должны считаться с тем фактом, что русские - наши союзники. Наши союзники - не больше, чем случайные знакомые - вот какое отношение к русским почувствовал я в тот вечер.
   ОТ АВТОРА: Председатель комитета просил вас, возможно, говорить не менее часа.
   ЧАПЛИН: Я оторопел. Моего красноречия хватало не более, чем на четыре минуты.
   ОТ АВТОРА: Но наслушись глупой пустой болтовни...
   ЧАПЛИН: Я возмутился.
   ОТ АВТОРА: Он вышел в смокинге и с чёрным галстуком. Раздались аплодисменты.
   ЧАПЛИН: Это позволило мне как-то собраться с мыслями.
   ОТ АВТОРА: Выждав, когда шум утих, он произнёс только одно слово.
   ЧАПЛИН: Товарищи!
   ОТ АВТОРА: И зал разразился хохотом.
<Звучит музыка>
   ОТ АВТОРА: Когда смех прекратился, он повторил.
   ЧАПЛИН: Именно так я и хотел сказать - товарищи!
<Звучит музыка>
   ОТ АВТОРА: Снова смех и аплодисменты. Он продолжал.
   ЧАПЛИН: Я надеюсь, что в этом зале сегодня присутствует много русских, и, зная, как сражаются и умирают Ваши соотечественники, я считаю за высокую честь для себя назвать вас товарищами.
   ОТ АВТОРА: Под овации многие встали.
   ЧАПЛИН: Я не коммунист, но я человек, я знаю, что чувствует человек. Коммунисты ничем не отличаются от других людей. Когда они теряют руку или ногу, им больно, как и нам, они страдают как и мы, и умирают, как и мы. Мать коммуниста, такая же мать, как другие матери. Когда она получает трагическое известие о том, что её сын не вернётся, она рыдает, как рыдают другие матери. И не нужно быть коммунистом, чтобы это понять. Нужно быть человеком. Сейчас, в данный момент, русские матери рыдают, а их сыновья умирают...
   ОТ АВТОРА: Он говорил сорок минут, каждую секунду не зная, что будет говорить дальше.
   ЧАПЛИН: Я слышал, что у союзников на севере Ирландии томятся без дела два миллиона солдат, в то время как русские одни противостоят двустам дивизиям нацистов.
   ОТ АВТОРА: В зале наступила напряжённая тишина.
   ЧАПЛИН: А ведь русские - наши союзники, они сражаются не только за свою страну, но и за нашу! Давайте немедленно откроем второй фронт!
   ОТ АВТОРА: Начался дикий шум, продолжавшийся минут семь. Он высказал вслух то, чего хотели, о чём думали сами слушатели.
   ЧАПЛИН: Они кричали, не давали мне говорить и бросали в воздух шляпы.
   ОТ АВТОРА: Когда публика, наконец, успокоилась, он сказал.
   ЧАПЛИН: Если я вас правильно понял: каждый из вас не откажется послать сегодня телеграмму президенту? Будем надеяться, что завтра он получит десять тысяч телеграмм с требованием об открытии второго фронта. Демократия восторжествует или погибнет на полях сражения в России. Мы не можем позволить себе потерять Россию, потому что там проходит последняя линия защиты демократии. Когда рушится наш мир, наша жизнь, наша цивилизация, мы обязаны пойти на риск. Если мы будем бдительны и сохраним мужество, нам нечего бояться.
   ОТ АВТОРА: На этом митинге между Чарли и его слушателями царила полная гармония.
   ЧАПЛИН: Писала "Дейли Уоркер".
   ОТ АВТОРА: Человеку, помнящему фильм "Диктатор", сегодня просто невозможно смотреть документальные кадры с Гитлером. Хочется завопить на весь зал: "Чёрт возьми, где у людей были глаза и уши? Как они могли всерьёз воспринимать этот балаган?"
<Бравурная музыка. Удары. Пантомима. Актёр, играющий Чаплина, на глазах у зрителя перевоплощается. Перед нами Гитлер>
<По произведению И.Эренбурга>
   ГИТЛЕР: <Тарабарщина>
   ОТ АВТОРА: Он вошёл в элегантном костюме с огромным букетом роз. Поцеловал руку хозяйке. Ему представили гостей. Когда он заговорил, в одной из комнат заплакал ребёнок, разбуженный голосом Гитлера, громким и пронзительным.
   ГИТЛЕР: <Тарабарщина на немецком языке>
   ОТ АВТОРА: Говорит он, кривляясь, подпрыгивает, постепенно входит в транс и выкрикивает несвязные слова, как шаман.
   ГИТЛЕР: <Тарабарщина>
   ОТ АВТОРА: В далёкие времена Адольф увлекался невинным делом - живописью. Таланта у Гитлера не оказалось.
   ГИТЛЕР: <Тарабарщина> Вы увидите, я стану знаменитым!
   ОТ АВТОРА: Сын австрийского чиновника, он продавал порнографические открытки, пробовал учиться, стал шпиком, докладывал начальству о смутьянах, вступил в партию и стал первым оратором.
   ГИТЛЕР: От мира человек погибает, он расцветает только от войны. Я разрушу весь мир. <Звучит музыка> Потом я, может быть, его построю.
   ОТ АВТОРА: Он любит сниматься с детьми и собаками. Хочет сказать, что у него нежная душа.
   ГИТЛЕР: Я вегетарианец, я не терплю друзей, пищу, напитки. В Венеции на банкете с Муссолини я съел только одну порцию яичной каши.
   ОТ АВТОРА: Он убедил молодых немцев, отрезанных от мира, лишённых всечеловеческой культуры, что владеть землёй должна Германия.
   ГИТЛЕР: Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак. Апорт!.. Апорт!.. Апорт!..  Апорт!.. Апорт!.. Апорт!..
<Визг и лай собаки>
   ОТ АВТОРА: Этот зубной комедиант, самодур и изувер, на выставке левой немецкой живописи в 37 году рейхсканцлер Германии собственноручно рвал, кромсал и резал картины, которые пришлись ему не по вкусу.
   ГИТЛЕР: В 1858 году император Франции Наполеон Ш ударил хлыстом по картине Курбе "Купальщица", И правильно сделал.
   ОТ АВТОРА: Чем грозили империи пейзажи импрессионистов? Жизнелюбием. Толмудисты вобще не любят, когда им напоминают о жизни с её радостями и печалями. Кроме того высокая профессиональность раздражает неучей.
   ГИТЛЕР: Если мы справедливо гордимся прусскими коровами, которые во многих отношениях выше скандинавских коров, то никто из нас не станет гордиться Марксом, Гейне или ублюдком Эйнштейном.
   Забудьте слова: гуманизм, право, культура, - это для вас пустые понятия. Величайшим благом для вас будет ознакомление с трудами моего друга, доктора Геббельса. Когда я слышу слово "культура", я хватаюсь за револьвер.
   ОТ АВТОРА: Неутомимая, тёмная злоба испепеляет сердце фашизма - это злоба мелких невежественных взбесившихся мещан, возмущённых сложностью культуры, смелостью мысли, прогрессом. Это злоба неудачников, провинциальных цезарей, захолустных наполеонов, жаждущих войти в историю.
   ГИТЛЕР: Среди нас всё ещё имеются старомодные люди, ни на что не пригодные. Они путаются у нас в ногах, как кошки. Мы отберём у них детей, мы не позволим им стать на старый путь мышления. Я освобождаю Вас от унизительной химеры, называемой совестью. Совесть, как обрезание, калечит человека. Мы вырастим молодёжь, перед которой содрогнётся весь мир, молодёжь резкую, требовательную и жестокую. Я хочу, чтобы она походила на молодых львят. Женщины любят только жестоких!

<Появляются немецкие солдаты. Музыка песни>:
               Солдат всегда здоров,
               Солдат на всё готов, -
               И пыль как из ковров,
               Мы выбиваем из дорог.
               И не остановиться,
               И не сменить ноги, -
               Сияют наши лица,
               Сверкают сапоги.
              
               По выжженной равнине -
               За метром метр -
               Идут по Украине
               Солдаты группы "Центр".
               На "первый-второй" рассчитайсь!
               Первый-второй...
               Первый, шаг вперёд! - и в рай.
               Первый-второй!
               А каждый второй -
               Тоже герой, -
               В рай попадёт
               Вслед за тобой.
               Первый-второй,
            Первый-второй,
            Первый-второй... 
   ГИТЛЕР: <Тарабарщина>             
   АВТОР: Как мог этот высокоодарённый народ, обогативший человеческий разум столькими открытиями, страна высокой техники, страна Гёте, Вагнера, Шиллера, Маркса, Бетховена породить такое ничтожество?
   ГИТЛЕР: Нашим рабочим ничего не надо, кроме хлеба и зрелищ. У них нет идеалов!
   АВТОР: Он дал немцам немало зрелищ. Они увидели костры, на которых пылали книги. Они увидели несчастную, несчастную Германию. Они увидели сотни тысяч солдатских вдов. Они увидели развалины Берлина - расплату за варварство. 
   ГИТЛЕР: Надо навести строгий порядок! Надо повесить на каждом фонаре по человеку, чтобы было светло.
   АВТОР: Хлеба народу он не дал. Он приказал солдатам добывать хлеб огнём. Он вытоптал Западную Европу и Балканы. Хлеб был сожран. Тогда он погнал голодную орду на Восток.
   ГИТЛЕР: Я дам всем по сто га чернозёма! Перспективы поселения на Востоке чрезвычайно благоприятны. Вперёд в Остланд!
               Фельдмаршал фон Лист!
               Фельдмаршал фон Браухич!
               Фельдмаршал фон Клюге!
               Фельдмаршал фон Рейхенау!
               Фельдмаршал фон Кейтель!
               Фельдмаршал фон Манштейн!
   Война против России будет молниеносной. В семьдесят дней я закончу поход на Россию!
               А перед нами всё цветёт,
               За нами всё горит.
               Не надо думать! - с нами тот,
               Кто всё за нас решит.
               Весёлые - не хмурые -
               Вернёмся по домам, -
               Невесты белокурые
               Наградой будут нам.
              
               Всё впереди, а ныне -
               За метром метр -
               Идут по Украине
               Солдаты группы "Центр".
               На "первый-второй" рассчитайсь!
               Первый-второй...
               Первый, шаг вперёд! - и в рай.
               Первый-второй!
               А каждый второй -
               Тоже герой, -
               В рай попадёт
               Вслед за тобой.
               Первый-второй,
            Первый-второй,
            Первый-второй. Хайль.
   ГИТЛЕР: Москва опустела. Половина министерств выехала в Горький, другая половина будет отправлена в Нижний Новгород.
   АВТОР: Его учили не географии, а вранью. Когда обманывают ребёнка - обидно, но немцы не детки, это великовозрастные детины с линотипами и автоматами. Почему их обманывают? Потому что они хотят быть обманутыми. Ефрейтор Штампе записал в дневнике.
   НЕМЕЦ: Вчера передавали по радио, что три миллиона русских окружены, и через неделю мы их всем перебьём. Может быть, врут, во всяком случае, слушать приятно.
   ГИТЛЕР: Необходимо обуздать народ, отравленный Львом Толстом... Львым Толстым... Мои нервы выдержат!
   Первый-второй, первый-второй, первый-второй, первый-второй, первый-второй, первый-второй...
   АВТОР: Он заменил науку родословной. Он заменил любовь случкой. Он заменил университеты концлагерями. Смотрите - волчья морда. На волчьих лапах - кровь. В глазах волка - виселицы Волоколамска. А его шерсть пахнет гарью - это сожжённые города.

<—>
<Появляется поэтесс - актриса, читающая стихи и прозу Ольги Бергольц>
   ПОЭТЕССА: ...Кто проходил огонь, и смерть, и лёд.
                             Я говорю, как плоть твоя, народ,
                             По праву разделённого страданья...
   ДИКТОР: Артиллерийский обстрел района продолжается. Артиллерийский обстрел района продолжается. Артиллерийский...
<Звучат стихи и письма Алексея Лебедева, героически погибшего в начале войны>
<В проёмах стоят матросы-защитники Ленинграда>
   1-й МАТРОС: Поэт Алексей Лебедев служил на Балтийском флоте. В ноябре 42 года подводная лодка, на которой он служил штурманом, не вернулась с задания.
   2-й МАТРОС: Мы попрощаемся в Кронштадте
                               У зыбких сходен, а потом
                               Рванётся к рейду...
<—>
   ПОЭТЕССА: Я недругов смертью своей не утешу,
                             Чтоб в лживых слезах
                             Захлебнуться могли.
                             Не вбит ещё крюк, на котором повешусь:
                             Не скован. Не вырыт рудой из земли.
                             Я встану над жизнью своею бездарной.
                             Над горем её, над железной тоской.
                             Я знаю о многом. Я помню. Я смею.
                             Я тоже чего-нибудь страшного стою.
   ДИКТОР: Артиллерийский обстрел района продолжается. Говорит Ленинград! Артиллерийский обстрел района продолжается...
   ПОЭТЕССА: ...Мы предчувствовали дыхание
                             этого трагического дня.
                             Он настал. Вот жизнь моя, дыханье.
                             Родина! Возьми их у меня!
                             Я и в этот день не позабыла
                             Горьких лет гонения и зла.
                             Но в слепящей вспышке поняла:
                             это не со мной - с Тобою было,
                             это Ты мужалась и ждала.
                             Нет, я ничего не позабыла!
                             Но была б мертва, осуждена, -
                             встала бы на зов твой из могилы,
                             все б мы встали, а я не одна.
                             Я люблю тебя любовью новой,
                             всепрощающей, живой. 
                             Родина моя в венце терновом,
                             с тёмной радугой над головой.  
                             Он настал, наш час, и что он значит
                             Только нам с тобою знать дано.
                             Я люблю тебя - я не могу иначе,
                             я и ты по-прежнему - одно.
   ДИКТОР: Артиллерийский обстрел района продолжается. Артиллерийский об...
<Звучит музыка Д.Шостаковича. Тема войны, трагические аккорды>
                             Что может враг?! Разрушить и убить.
                             И только-то. А я могу любить.
                             А мне не счесть души моей богатства,
                             А я затем хочу, и буду жить,
                             Чтоб всю её, как дань людского братства,
                             на жертвенник всемирный положить.
                             Грозишь? Грози. Свисти,
                             свисти со всех сторон.
                             Мы победили! Ты приговорён.
                                                                                 /О.Бергольц/
   ДИКТОР: Русская артиллерия бьёт по Берлину. Русская артиллерия...

<—>
<Новелла "Освобождённый город" по произведениям К.Симонова, Вс.Иванова, Б.Пастернака>
<—>
   1-й АКТЁР: ...всхлипывала и скоблила ножом деревянный стол, за который мы было присели перекусить.
   - Не садитесь тут... Не садитесь тут, погано тут. Тут спали они. Не садитесь, обождите. И всё бегала от печки, от чугунка с картошкой к столу. И всё бегала и всхлипывала. Бегала и всхлипывала: "Вот, всё варю и варю картошку, всё идут, и идут наши. Всю картошку сварю, пока все не пройдут.

   ОТ АВТОРА: В годы минувшей войны в Белоруссии погиб каждый четвёртый человек.
   АКТЁР <поёт>: Ой, хотела меня мать
                                  за четвёртого отдать.
                                  После победы стало светло
                                  Гремели салюты гордо,
                                  Но не сидел за победным столом
                                  Каждый четвёртый.
                                                Я иду,
                                                ты идёшь,
                                                а он не идёт,
                                                он мёртвый.
                                                Я пою,
                                                ты поёшь,
                                                Но только молчит
                                                                           каждый четвёртый.
                                  Долго вдовы ждали мужей,
                                  Матери ждали своих сыновей.
                                  Не верилось им, что мёртвый
                                  Каждый четвёртый.
                                                Я иду,
                                                ты идёшь,
                                                а он не идёт,
                                                он мёртвый.
                                                Я пою,
                                                ты поёшь,
                                                но только молчит
                                                                           каждый четвёртый.
                                  Помним потери свои и сейчас,
                                  Счёт этот помним несчётный,
                                  О, как нам не хватает вас -
                                  Каждый четвёртый.
                                                Я иду,
                                                ты идёшь,
                                                а он не идёт,
                                                он мёртвый.
                                                Я пою,
                                                ты поёшь,
                                                но только молчит
                                                                           каждый четвёртый.
                                                         /Ан.Вертинский/     

   1-й АКТЁР: Быть знаменитым некрасиво
                           Не это поднимает ввысь.
                           Не надо заводить архива,
                           Над рукописями трястись.
                           Цель творчества - самоотдача,
                           А не шумиха, не успех,
                           Повторно, ничего не знача.
                           Быть притчей на устах у всех.
                           Но надо жить без самозванства
                           Так жить, чтобы в конце концов
                           Привлечь к себе любовь пространства.
                          Услышать будущего зов,
                           Другие по живому следу
                           Пройдут твой путь за пядью пядь.
                           Но пораженье от победы
                           Ты сам не должен отличать.
                           Ты должен не единой долькой
                           Не отступаться от лица,
                           Но быть живым, живым и только
                           Живым, и только до конца.
                                                                               /Б.Пастернак/

<Звучит музыка>
             ЗОНГ "ВЫ СЛЫШИТЕ, ГРОХОЧУТ САПОГИ
<—>
                 ...И женщины глядят из-под руки
                 Вы знаете, куда они глядят?
                
                 Вы слышите, грохочет барабан?
                 Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней
                 Уходит взвод в туман, в туман, в туман
                 А прошлое ясней, ясней, ясней.
                
                 А где же наше мужество, солдат,
                 Когда мы возвращаемся назад?
                 Его, наверно, женщины крадут
                 И, как птенца, за пазуху кладут.
                
                 А мы рукой на прошлое — враньё
                 А мы с надеждой в будущее, в свет
                 А по полям жиреет вороньё
                 А по пятам война грохочет вслед
                
                 И снова переулком сапоги
                 И птицы ошалелые летят
                 И женщины глядят из под руки
                 В затылки наши круглые глядят.
                
                 И женщины глядят из под руки
                 В затылки наши круглые глядят.

                             О СЕМЁНЕ ГУДЗЕНКО
<Стихи С.Гудзенко. Воспоминания поэта И.Эренбурга>
   ОТ АВТОРА: Это был один из первых...
<—>
   ОТ АВТОРА: Здравствуйте.
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ <сел и встал>: Здравствуйте.
   ОТ АВТОРА: Садитесь.
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ: Я вам почитаю стихи.
   ОТ АВТОРА: Я приготовился к очередному испытанию - кто тогда не писал стихов о танках, о Гастелло или о партизанах.
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ:
                            Когда на смерть идут - поют
                            А перед этим можно плакать.
                            Ведь самый страшный час в бою
                            Час ожидания атаки.
                            Снег минами изрыт вокруг,
                            И почернел от пыли минной.
                            Разрыв и умирает друг,
                            И, значит, смерть проходит мимо.
                            Сейчас настанет мой черёд,
                            За мной одним идёт охота,
                            Будь проклят сорок первый год
                            Ты вмёрзшая в снега пехота.
                            Мне кажется, что я магнит,
                            Что я притягиваю мины.
                            Разрыв и лейтенант хрипит,
                            И смерть опять проходит мимо.
                            Но мы уже не в силах ждать.
                            И нас ведёт через траншеи
                            Окоченевшая вражда,
                            Штыком дырявящая шеи.
                            Бой был коротким,
                            А потом, глушили водку ледяную
                            И выковыривал ножом
                            Из-под ногтей я кровь чужую.

   ОТ АВТОРА: На фронт пошли добровольцем?
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ: Да. Я читал, что вы приезжали  к Рокоссовскому, в Маклаки. Вот там меня ранили. Конечно, до вашего приезда.
   ОТ АВТОРА: Гудзенко показался мне поэтом с головы до ног, подростком, ещё не научившемся думать вне поэзии. А он уже тогда писал в своей записной книжке:
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ: "Вчера к нам приезжал Илья Эренбург. Он почти, как всякий поэт, далёк от глубоких социальных корней".
   ОТ АВТОРА: Я читал стихи Гудзенко всем - Алексею Толстому, Сейфулиной, Петрову, Гроссману, звонил в клуб писателей, мне хотелось со всеми поделиться нечаянной радостью. Стихи его напечатали. Кончилась война. Выживших демобилизовали. Я увидел Семёна в пиджаке. А в душе он всё ещё донашивал старую, вылинявшую гимнастёрку.
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ:
               У каждого поэта есть провинция.
               Она ему ошибки и грехи.
               Все прежние обиды и провинности
               Прощает за правдивые стихи.
               И у меня есть тоже неизменная,
               На карту не внесённая одна,
               Суровая моя и откровенная,
               Далёкая провинция - война...

               Нас не нужно жалеть,
               ведь и мы никого б не жалели.
               Мы пред нашим комбатом,
               как пред господом богом чисты.
               На живых порыжели от крови и глины шинели.
               На могилах у мёртвых расцвели голубые цветы.
               Расцвели и опали...
               Проходит четвёртая осень.
               Наши матери плачут
               и ровесницы молча грустят.
               Мы не знали любви,
               не изведали счастья ремёсел,
               Нам досталась на долю
               нелёгкая участь солдат.
               У погодков моих нет ни жён,
               ни стихов, ни покоя, -
               Только сила и юность.
               А когда возвратимся с войны,
               Всё допишем сполна
               и напишем, ровесник, такое,
               Что отцами-солдатами
               будут гордиться сыны.
               Ну, а кто не вернётся,
               А кому долюбить не придётся.
               Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражён?
               Зарыдает ровесница, мать на пороге забьётся, -
               У погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жён.
               Нас не нужно жалеть
               Ведь и мы б никого не жалели.
               Кто в атаку ходил,
               Кто делился последним куском,
               Тот поймёт эту правду, -
               Она к нам в окопы и щели
               Приходила поспорить ворчливым
               Охрипшим баском.
               Пусть живые запомнят
               И пусть поколения знают
              Эту, взятую с боем,
               Суровую правду солдат.
               И твои костыли,
               И смертельная рана сквозная,
               И могила над Волгой,
               Где тысячи юных лежат.
               Это наша судьба,
               Это с ней мы ругались и пели,
               Подымались в атаку
               И рвали над Бугом мосты.
               ...Нас не нужно жалеть:
               Ведь и мы б никого не жалели.
               Мы пред нашей Россией
               И в трудное время чисты.
               А когда мы вернёмся, -
               А мы вернёмся с победой.
               Все, как черти, упрямы,
               как люди живучи и злы. -
               Пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
               Чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.
               Мы поклонимся в ноги родным
               Исстрадавшимся людям,
              Матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
               Вот когда мы вернёмся
               И победу штыками добудем, -
               Всё допишем, ровесник,
               и работу найдём для себя.
   ОТ АВТОРА: Он умер тридцати лет отроду 15 февраля 1953 года. Было такое чувство, словно его вдруг через десять лет настиг долетевший с войны осколок.
<Звучит музыка> 
<Все участники спектакля сходятся к вечному огню - символу жизни>

<—>
                    ...К врачам обращаться не стану.
                    Обращаюсь к друзьям
                    /Не сочтите, что это в бреду/:
                    Постелите мне степь,
                    Занавесьте мне окна туманом,
                    в изголовье поставьте ночную звезду.
                    Я шагал напролом.
                    Никогда я не слыл недотрогой.
                    Если ж ранят меня в справедливых боях,
                    Забинтуйте мне голову горной дорогой
                    и укройте меня одеялом
                    В осенних цветах.
                                                                                /Я.Смеляков/
                    В этом зареве ветровом
                    выбор был небольшой.
                    Но лучше прийти с пустым рукавом,
                    чем с пустой душой.
                                                                                /М.Луконин/
                    Его зарыли в шар земной
                    А был он лишь солдат.
                    Всего, друзья, солдат простой
                    Без званий и наград.
                    Давным-давно окончен бой
                    Руками всех друзей
                    Положен парень в шар земной
                    Как будто в мавзолей.
                                                                             /С.Орлов/
<Звучит "Землянка">
                    Бьётся в тесной печурке огонь,
                   На поленьях смола, как слеза,
                   И поёт мне в землянке  гармонь
                   Про улыбку твою и глаза…

                   Про тебя мне шептали кусты
                   В белоснежных полях под Москвой,
                   Я хочу, чтобы слышала ты, 
                   Как тоскует мой голос живой…

   МОЛОДОЙ СОЛДАТ:
                           Давайте после драки
                           Помашем кулаками:
                           Не только пиво-раки
                           Мы ели и лакали,
                           нет, назначались сроки,
                           Готовились в бои,
                           Готовились в пророки
                           Товарищи мои.
                           Сейчас всё это странно,
                           Звучит всё это глупо.
                           В пяти соседних странах
                           Зарыты наши трупы.
                           И мрамор лейтенантов -
                           Фанерный монумент -
                           Венчанье тех талантов.
                           Развязка тех легенд.
                           За наши судьбы /личные/,
                           За нашу славу /общую/,
                           За ту строку отличную,
                           Что мы искали ощупью.
                           За то, что не испортили
                           Ни песни мы, ни стих,
                           Давайте выпьем, мёртвые,
                           Во здравие живых!
                                                                                   /Б.Слуцкий/

<Звучит "Землянка">        
               Ты сейчас далеко, далеко
               Между нами снега и снега    
               До тебя мне дойти нелегко
               А до смерти четыре шага.

            Пой гармоника вьюге назло,
               Заплутавшее счастье зови.
               Мне в холодной землянке тепло
               От твоей негасимой любви.

               Мне в холодной землянке тепло
               От твоей негасимой любви.

           Мне в холодной землянке тепло
               От твоей негасимой любви.
<Звучит торжественная музыка Д.Шостаковича.     

        Появление сообщений об ошибках при обращении к файлам RealAudio, mp3, txt означает, что к серверу, на котором размещены эти файлы, нет доступа. Повторите запрос спустя некоторое время или на следующий день.
        Об ошибках в работе сайта Вы можете сообщить нам по e-mail .

        Если Вы располагаете любой информацией об этой записи (воспоминания очевидцев, недостающие песни, песни в полном объеме или с лучшим качеством, отсутствующие комментарии, фотографии, публикации с упоминаниями и т.д.), пожалуйста, свяжитесь с нами по e-mail :