ГОЛОС: "Павшие и живые". Спектакль драмы и комедии на Таганке.
                                  Поэтическое представление
Сценическая композиция Д.Самойлова, Б.Грибанова,
Ю.Любимова составлена из опубликованных произведений советских писателей и поэтов, а также в композицию включены отрывки из автобиографии Ч.Чаплина, опубликованной в советской печати.
   ВЕДУЩИЙ: Этот спектакль посвящается великому советскому народу, который вынес на своих плечах всю тяжесть войны, выстоял и победил.
   Память погибших в Великой Отечественной войне прошу почтить минутой молчания. 
<—>              

<Появляется ведущий>
   ВЕДУЩИЙ: ...множество молодых поэтов. Мало кто из них успел тогда напечатать свои стихи, но московское студенчество, аудитория строгая и живая, знало их хорошо. Тогда-то и появился термин "поколение сорокового года".
<По трём дорогам к авансцене сбегают три поэта - Кульчицкий, Коган, Багрицкий>
   БАГРИЦКИЙ: Раз, два, три - остаёшься ты.
   КОГАН: Раз, два, три, четыре, пять – тебе Кульчицкий начинать.
<На центральной дороге остаётся Кульчицкий. Из писем М.Кульчицкого к родным>
   КУЛЬЧИЦКИЙ: Итак, я в Москве. Учусь в Литературном институте. Институт наш напоминает тихий сумасшедший дом - разговоры только о стихах.
   У нас - у молодых поэтов нового течения есть много пунктов разногласий с теперешними серыми стихами в журналах. Теперь одеревенение в поэзии. Душно, а равняться надо всё-таки не на стенгазету, а на будущую антологию мировой поэзии. Щас в Москве, пожалуй, нет ни одного человека, который бы считал нас не "талантливыми". Но только все хотят, чтоб мы были гладенькими.
   А вот это - дулечки.
               Высокохудожественной
               Строчкой не хромаете.
                    Вы отображаете
                    Удачно дач лесок.
                    А я романтик
                    Мой стих не зеркало -
                    Но телескоп.
                    К кругосветному небу
                    нас мучит любовь:
                   боёв за коммуну
               мы смолоду ищем.
               За границей в каждой нише по нищему,
               Там небо в крестах
               самолётов - кладбищем,
               И земля вся в крестах
               пограничных столбов.
               Я романтик -
               не рома,
               не мантий, -
               не так.
               Я романтик разно и последних атак.
               Ведь недаром на карте,
               командармом оставленной,
               на ещё разноцветной карте
               за Таллинном
               пресс-папье
                                      покачивается,
                                                         как танк.
                                                                     /М.Кульчицкий/

   КУЛЬЧИЦКИЙ: На днях был в драматической студии Арбузова. Это новаторы, пока ещё не имеющие своего театра. Им непременно надо помочь. Познакомился с сыном Эдуарда Багрицкого, вот он, его стихи вкраплены в представлении студии, как песни.
   М-м... Слышал, как один критик читает мои стихи знакомым. Но я уверен, что такие стихи не напечатают пока. Щас ведь другое нужно: "Ура! Ура! Даёшь угля! Красная заря!.." Я таких стихов писать не хочу, не умею, да и не умею, видит бог.
   А вот позавчера я был на вечере Пастернака. Это был самый счастливый день в моей жизни.  Но подойти и познакомиться не посмел, как не посмел бы отломить шматок от «Большой Медведицы».
   А вчера совершенно неожиданно получилось три куска из большой вещи - поэмы или романа в стихах. О себе, о России, о войне.
                    Я очень сильно
                    Люблю Россию,
                    но если любовь
                                             разделить
                                                             на строчки,
               Получатся фразы,
                    Получится сразу:
                    про землю ржаную
                    про небо про синее, как платье.
                    И глубже, чем вздох между строчек...
                    Как платье, как будто бы девушка это:
                    С длинными глазами речек в осень
               под взбалмошной причёской
               колосистого цвета,
               на таком ветру,
                                      что слово...
                                                         назад...
                                                                        приносит...
               И снова
                                  глаза
                                            морозит без шапок,
                    И шапку
                                            понёс сумасшедший простор
                                                                                      в свист, в згу.
                    Когда степь
                                                под ногами накреняется
                    набок
                    И вцепляешься в стебли, а небо - а небо внизу. 
               Под ногами 
                    И ты немного боишься упасть в небо.
                    Вот Россия.
               Тот нищ,
                    Кто в России не был.
                                                                                                         /М.Кульчицкий/

   КУЛЬЧИЦКИЙ: Щас мы готовимся к поэтическому вечеру и очень волнуемся. Да и понятно. Щас ведь как критикуют. Ну, например, строчка: "одинокая охотничья избушка", спрашивают: "Одинокая охотничья избушка" - а где же коллектив? Или, например, другая строчка: э... "волны беспокойного Иртыша". Кто это, а чего же у вас пишут: неспокойный при советской-то власти?
   Но против наших ожиданий вечер прошёл очень хорошо. В зале было 800 человек, и некоторые даже стояли в проходах.
   Читал поэт Павел Коган: 
   КОГАН: Косым, стремительным углом
                        И ветром, режущим глаза,
                        Переломившейся ветлой 
                  На землю падала гроза.
                   И громом возвестив весну,
                        Она звенела на траве, 
                        С размаху вышибая дверь
                        В стремительность и в крутизну, 
                   И вниз.
                                         К обрыву.
                                                                       Под уклон.
                 К воде,
                                         к беседке из надежд,
                 Где столько вымокло одежд,
                 Надежд и песен утекло.
                 Далёко, может быть, в края,
                 Где девушка живёт моя,
                 Но, сосен мирные ряды
                      Высокой силой раскачав,
                      Вдруг задохнулась и в кусты
                      Упала выводком галчат.
                      И люди вышли из квартир,
                      Устало высохла трава.
                      И снова тишь.
                      И снова мир,
                      Как равнодушье, как овал.
                      Я с детства не любил овал,
                      Я с детства угол рисовал.
                                                                                                               /П.Коган/

<На сцену выбегает деятель, выносит трибуну - пантомима>
   КУЛЬЧИЦКИЙ: Один гладенький, благополучный критик утверждал: такие поэты как Павел Коган войдут в литературу только через мой труп.
<Коган оттесняет деятеля с трибуны и говорит>
   КОГАН: ...неё, вас в ней не будет.
                    Есть в наших днях такая точность,
               Что, мальчики иных веков,
               Наверно, будут плакать ночью
               О времени большевиков.
               И будут жаловаться милым,
               Что не родились в те года,
               Когда звенела и дымилась,
               На берег рухнувши, вода.
               Они нас выдумают снова -
               Косая сажень, твёрдый шаг –
               И верную найдут основу,
               Но не сумеют так дышать,
               Как мы дышали,
               как дружили,
               как жили мы,
               как впопыхах
               Плохие песни мы сложили
               о поразительных делах.
               Мы были всякими, любыми,
               Не очень умными подчас.
               Мы наших девушек любили,
               Ревнуя, мучась, горячась,
               Мы были всякими. Но мучась,
               Мы понимали, в наши дни
               Нам выпала такая участь,
               Что пусть завидуют они.
               Они нас выдумают мудрых,
               Мы будем строги и прямы,
               Они прикрасят и припудрят,
               И всё-таки
                                               пробьёмся мы...
                                                                                                                  /П.Коган/

<Тревожная музыка. Световой занавес>
   КУЛЬЧИЦКИЙ: ...мы все отправились в истребительный батальон.
   Но ни о каком поэтическом творчестве, конечно, не может быть и речи, ибо мы зверски устаём от ночных нарядов. Но я уж как-то втянулся и не устаю и настроение бодрое. А пилотку надо носить немного набок, вот так: два пальца, звёздочка посередине, это мне нравится, потому что придаёт бодрый вид.
               Я раньше думал: "лейтенант"
               звучит вот так: "налейте нам".
               И, зная топографию,
               Он топает по гравию.
               Война совсем не фейерверк,
               а очень трудная работа,
               когда,
                                черна от пота
                                                              вверх
               ползёт по пахоте пехота.
               Марш!
               И глина в чавкающем топоте
               до мозга костей промерзших ног
               наворачивается на чёботы
               весом хлеба в месячный паёк.
               На бойцах и пуговицы вроде
               Чешуи тяжёлых орденов.
               Не до ордена.
               Была бы Родина
               с ежедневными Бородино.
                                                                                                      /М.Кульчицкий/
<Тревожная музыка>   
   ДОКУМЕНТАЛИСТ: Младший лейтенант Михаил Валентинович Кульчицкий был убит 19 января 1943 года под Сталинградом.  
<Тревожная музыка>    
<Актёр, играющий Кульчицкого, уходит по одной из дорог со словами: "Не до ордена. Была бы Родина с ежедневными Бородино">            

   ДОКУМЕНТАЛИСТ <читает документ о гибели Когана>: В 42 году под Новороссийском лейтенант Павел Коган вызвался возглавить поиск разведчиков и погиб в бою. Он похоронен в братской могиле на сопке Сахарная голова.
<У портала сидит актёр, поёт песню на слова Павла Когана>
               Люди не замечают, когда кончается детство,
               Им грустно, когда кончается юность,
               Тоскливо, когда наступает старость...
<Актёр, играющий Когана, уходит по другой дороге со словами>:
                    "Я с детства не любил овал,
                    Я с детства угол рисовал".

<Вечный огонь гаснет. На дороге появляется актёр, поющий песню о "Желтом цыпленке">
                      ПЕСНЯ О ЖЁЛТОМ ЦЫПЛЁНКЕ
                    Когда зимний вечер уснёт тихим сном,
               Сосульками ветер звенит за окном
               Луна потихоньку из снега встаёт
               И жёлтым цыплёнком по небу плывёт.
<По центральной дороге идёт МАТЬ>
               А в окна струится сиреневый свет
               На землю ложится серебряный снег
               И словно снежинки в ночной тишине
               Хорошие сны прилетают ко мне.
               Ну что ж вы хотите, хорошие сны,
               Вы мне расскажите о тропах лесных
               Где всё, словно в сказке, где сказка сама
               Красавица русская бродит зима.
                                                                                       /С.Никитин/
<Из книги о В.Багрицком>
   ДОКУМЕНТАЛИСТ: Сын поэта Эдуарда Багрицкого - Всеволод родился в 1922 году. Двенадцати лет он потерял отца. Когда ему было 15 - арестовали его мать. Перед нами книга. Не забудьте, он не думал об её издании. Она написана незадолго до смерти.
<—>
   СЫН: Багрицкий Всеволод <поднимает томик> "В Политуправление РККА. Заявление. Прошу Политуправление РККА направить меня во фронтовую печать. 6 декабря 1941 года. Багрицкий.
   МАТЬ <вынимает письмо, читает>: Дорогая моя, любимая мамочка! Я жив, здоров! Много работаю, пишу. Дороги в Казань занесены снегом, прошли уже 145 километров пешком. В Казани встретил Новый год, через три дня уже был в Москве, получил назначение в армейскую печать и сейчас еду на фронт. Как приеду на место, сообщу свой новый адрес. Кончится война, и мы заживём с тобой счастливее, чем раньше. Милая моя, дорогая моя мамочка, я тебя никогда не оставлю и не забуду.
                    Нам не жить, как рабам,
               Мы родились в России.
               В этом наша судьба
               Непокорность и сила.
   Мама, очень хочется победить немцев!
   СЫН <читает>: Наконец, после десятидневных скитаний по теплушкам и санитарным поездам, добрался до своей редакции. Встретили меня приветливо, накормили обедом, даже спросили, как я себя чувствую. И поселили с очень хорошими людьми. На другой день пошёл бродить по деревне.
   Весь противоположный берег усеян трупами. Из-под снега видны серые солдатские шинели. Нет, не чувство страха охватывает при виде этого зрелища, а чувство глубокого бесконечного одиночества. Недалеко от блиндажа, куда я зашёл, лежал труп убитого немецкого офицера. Очевидно, пуля попала в спину. Лицо его было обращено к небу. Одет он до смешного легко в сравнении с нашими морозами. Куртка, тёмно-синие брюки, ботинки и всё. Увидев эту фигуру, я в первую очередь подумал: "Боже мой, как ему было холодно!", и только потом: "Так тебе и надо!" На передовой пока не был. Думаю, что отправлюсь туда в ближайшие дни.
   МАТЬ <читает>: Дорогая мамочка! Сплю в холодных землянках, мёрзну в грузовиках. Скоро весна. На днях уходим в тыл к немцам. Позавчера в землянке командира полка слушал радио. Какое огромное наслаждение доставляет человеку музыка.
   СЫН <читает>: Ты знаешь, вспомнил товарища по школе, девушек, мою комнату с телефоном под кроватью. Где теперь всё? На смену пришли разрушенные города, жёлтые лица бойцов, бомбы, мины.
<Дочитывает>: Ты знаешь, мама, я теперь стал совсем другой человек. Я многое понял. И если я буду жив, меня не узнают. Когда встретимся, многое тебе расскажу.
   СЫН: Я живу назойливо и упрямо,
               Я хочу ровесников пережить...
               Мне бы только снова встретиться с мамой
               О судьбе моей поговорить.
               Нет ответа на телеграммы,
               Я в чужих заплутался краях
               Где ты, мама, тихая мама,
               Добрая мама моя?!
               Самовар, словно маленький карлик,
               Задыхался, мычал и укачивал.
               Мы с тобой этот вечер украли
               У голодных степей азиатчины.
   МАТЬ <читает>: Давно ничего не записывал. Не было времени. Переезды, командировки, бессонница. Работы много. Уже два раза попадал под сильный миномётный и артиллерийский обстрел. Чертовски противно. Я посылаю тебе мою последнюю фотографию. Будь тверда и непоколебима. Как бы тебе не было трудно, знай, родная моя, что мы с тобой встретимся! Целую тебя крепко, твой Сева.
<Актёр поёт последний куплет песни "О жёлтом цыплёнке">
                    А что это холод на землю упал
                    И небо погасло, как синий кристалл,
                    То жёлтый цыпленок, что в небе гулял
                    Все белые звёзды, как зёрна склевал.
                    То жёлтый цыпленок, что в небе гулял
                    Все белые звёзды, как зёрна склевал.
   ВЕДУЩИЙ: Осколок авиабомбы пробил полевую сумку, тетрадь с надписью "Стихи", письмо матери, попал в позвоночник, смерть была мгновенной. Его похоронили на перекрёстке двух дорог у раскинувшей ветви сосны, на которой скульптор вырезал траурную надпись и строки стихов Марины Цветаевой, которые Всеволод часто читал.
   БАГРИЦКИЙ: Я вечности не приемлю,
                                       Зачем меня погребли?
                                       Мне так не хотелось в землю
                                       С любимой моей земли...
<Уходит. По центральной дороге идёт поэт. Звучит куплет песни о "Желтом цыпленке">
                    А что это холод на землю упал
                    И небо погасло, как синий кристалл,
                    То жёлтый цыпленок, что в небе гулял
                    Все белые звёзды, как зёрна склевал.

<Звучит музыка. Появляется ведущий. Песня "Оркестры к бою">
                Оркестры к бою, литавры к бою
                Лови трубач медяшкой зайчика,
                Кто там в уроне? Кого хоронят?
                Да просто так хоронят мальчика.

                Кто там в уроне? Кого хоронят?
                Да просто так хоронят мальчика.
   ВЕДУЩИЙ: Одни верны России потому-то.
                          Другие же верны ей оттого-то.
                                   А он не думал - как и почему.
                                   Она - его подённая работа.
                                   Она - его хорошая минута.
                                   Она была отечеством ему.
                                   Его кормили.
                                                                     Но кормили - плохо.
                                  Его хвалили.
                                                                     Но хвалили - тихо.
                                  Ему давали славу.
                                                                     Но едва.
                                  Но с первого мальчишеского вздоха
                                  До смертного
                                                                     обдуманного крика
                                  Поэт искал
                                                                    не славу, а слова.
                                  Слова. Слова.
                                 Он знал одну награду:
                                  чтобы словами своего народа
                                  Великое и новое назвать.
                                  Есть кони для войны
                                                                   и для парада
                                 В литературе тоже есть породы.
                                 Поэтому я думаю: не надо
                                 Об этой смерти слишком горевать. 
                                                                                                            /Б.Слуцкий/
<Продолжение песни "Оркестры к бою". Снимает свет и вечный огонь>
                Оркестры к бою, литавры к бою,  
                Сегодня музыка оплачена...
                Вполне спокоен, лежит спокойно,
                Ему оркестр взяли в складчину.
 
                Вполне спокоен, лежит спокойно,
                Ему оркестр взяли в складчину.

                Оркестры к бою, литавры к бою
                Дуди дударь мотив не комкая, 
                Идёт наш парень, идёт не в паре. 
                Не с вещмешком и не с котомкою.
 
                Идёт наш парень, идёт не в паре. 
                Не с вещмешком и не с котомкою.
<По трём дорогам сходятся три человека: двое мужчин и одна женщина. Вечный огонь гаснет>
   1-й РАССКАЗЧИК: ...Совершенно случайно маленький ребёнок падает в клетку к белым медведям. Паника. Все растеряны, не знают, что делать. Но внезапно в клетку, вернее в огороженный решёткой ров, где живут белые медведи, прыгает молодой человек. Он спасает ребёнка. В поднявшейся суматохе спаситель - вид у него совсем не героический, очки и вообще вахлак вахлаком, хочет улизнуть на велосипеде. Но его замечает одна девушка. Слово за слово, и они у девушки дома. Парень дико застенчив. Выпив чего-то спиртного, становится смелее. Но тут в комнату вваливается весёлая толпа молодёжи, которая кричит: "Где спаситель?". Где спаситель? «Расскажите о своём геройском поступке...» А парень не знает, что ему рассказывать и вообще скис.
   Тогда они завязывают ему глаза, раскручивают и начинается что-то вроде жмурок. Парень тычется среди них, тычется, не знает, что делать и вдруг остановился. Поднял руки кверху. Застыл. Пауза. Все растеряны. И вдруг он начинает говорить: «Вот также были подняты вверх руки, такой же вокруг был шум, крик. Только в спину мне был направлен автомат».
   2-й РАССКАЗЧИК: Но его уже никто и не слушают. Господи, опять о войне. Скоко можно о войне. Хватит воспоминаний. Молодёжь хочет веселиться...
   ГОЛОС: Давай, давай...

<Молодёжь танцует. В это время на одной из трёх дорог высветляется небольшая группа советских солдат, защитников Родины. Они медленно и вдумчиво "для себя" поют "Землянку". Танец прекращается>
               Бьётся в тесной печурке огонь,
               На поленьях смола, как слеза,
               И поёт мне в землянке  гармонь
               Про улыбку твою и глаза…

               Про тебя мне шептали кусты
               В белоснежных полях под Москвой,
               Я хочу, чтобы слышала ты, 
               Как тоскует мой голос живой…
   2-й РАССКАЗЧИК: Неужели действительно надоело? А может, вообще, молодёжи больше свойственно думать о будущем, чем о прошлом?
   ОДИН ИЗ СОЛДАТ: Для меня и моего поколения, война была самым главным в жизни.
               Ты сейчас далеко, далеко
               Между нами снега и снега    
               До тебя мне дойти нелегко
               А до смерти четыре шага.
<Звучит "Землянка". Слова А.Суркова. Музыка Листова. В проёмах солдаты-защитники Родины читают стихи А.Твардовского>
               Я убит подо Ржевом
               В безымянном...
                                                                                 /А. Твардовский/          <Звучит "Землянка">            
               Ты сейчас далеко, далеко
               Между нами снега и снега    
               До тебя мне дойти нелегко
               А до смерти четыре шага.

            Пой гармоника вьюге назло,
               Заплутавшее счастье зови.
               Мне в холодной землянке тепло
               От твоей негасимой любви.

   ВЕДУЩИЙ: Ордена теперь никто не носит,                                                          Планки носят только чудаки.
                          И они, наверно, скоро бросят,
                          Сберегая пиджаки.
                          Впрочем, это было так давно,
                          Что как будто не было и выдумано.
                          Может быть, увидено в кино.
                          Может быть, в романе вычитано.
                          Нет, у нас жестокая свобода
                          Помнить все страдания.
                          До дна.
                          Ведь война - была.
                          Четыре года.
                          Долгая была война.
                                                                                    /Б.Слуцкий/
<Когда ведущий заканчивает стихотворение, внезапно всё прерывается, приближаясь, нарастает звук  сирены. Мощно звучит песня "Вставай страна огромная, вставай на смертный бой">

<Вдали слышно стихотворение К.Симонова "Жди меня">
               ...нусь,
               Только очень жди,
                    Жди, когда наводят грусть
                    Жёлтые дожди,
                    Жди, когда снега метут,
                    Жди, когда жара,
                    Жди, когда других не ждут,
                    Позабыв вчера.
                   Жди, когда из дальних мест
                    Писем не придёт,
               Жди, когда уж надоест
                    Всем, кто вместе ждёт.
                    Пусть поверят сын и мать
                    В то, что нет меня,
                    Пусть друзья устанут ждать,
                    Сядут у огня,
                    Выпьют горькое вино
                   на помин души...
                    Жди. И с ними заодно
               Выпить не спеши.
                    Жди меня, и я вернусь,
                    Всем смертям назло,
                    Кто не ждал меня, тот пусть
                    Скажет: "Повезло"!
                    Не понять не ждавшим им
                    Как среди огня
                    Ожиданием своим
                    Ты спасла меня...              

<По одной из дорог к авансцене идёт актёр и поёт песню>
               ...кой дороге снега, снега, снега...
                    По смоленской дороге столбы, столбы, столбы...
                    Над дорогой смоленскою как твои глаза
                    Две холодных звезды голубых моей судьбы.
                    По смоленской дороге леса, леса, леса...
                    По смоленской дороге столбы, столбы гудят.
                    Над дорогой смоленскою как твои глаза
                    Две вечерних звезды голубых глядят, глядят..
                   По смоленской дороге метель, метель в лицо
                    Всё нас из дому гонят дела, дела, дела.
               Может, будь понадёжнее рук твоих кольцо,
                    Покороче б, наверно, дорога мне легла.
                                                                                                             /Б.Окуджава/

<По другой дороге к авансцене идёт солдат, читает стихи. Звучит музыка песни>
                       Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины,
                       Как шли бесконечные, злые дожди,
                       Как крынки несли нам усталые женщины,
                       Прижав, как детей, от дождя их к груди.
                      Как слёзы свои вытирали украдкою,
                     И вслед нам шептали: Господь вас спаси!"
                         И снова себя называли солдатками,
                         Как встарь повелось на Великой Руси.
                                                                                    /К.Симонов/
<Актёр поёт последний куплет песни>
                    По смоленской дороге метель, метель в лицо,
                    Всё нас из дому гонят дела, дела, дела.
               Может, будь понадёжнее рук твоих кольцо,
                    Покороче б, наверно, дорога мне легла.
<—>              

   ГИТЛЕР: ...Браухич!
                      Фельдмаршал фон Клюге!
                      Фельдмаршал фон Рейхенау!
                      Фельдмаршал фон Кейтель!
                      Фельдмаршал фон Манштейн!
   Война против России будет молниеносной. В семьдесят дней я закончу поход на Россию!
<—>              
   ГИТЛЕР: ...Львом Толстом... Львым Толстым, Львом... Мои нервы выдержат! Пух...
<—>              

<Пантомима "Это не должно повториться" или "Обыкновенный фашизм">
<На трёх дорогах высвечиваются три фигуры со скрученными руками - это узники фашистских лагерей>
   ФУЧИК: ...почти нет надежды на то, что мы когда-нибудь пойдём вместе держась за руки. Часть жизни у меня уже отняли, когда уничтожили мои книги. Однако я не сдаюсь. не уступаю, не хочу допустить, чтоб и другая часть погибла бесследно. Поэтому в минуты, которые я ворую у смерти, я пишу.
   Без песни нет жизни, как нет её без солнца. А нам песня нужна вдвойне, ибо солнце к нам не показывается - окна в камере 267 выходят на север.
   Мы жили для радости, за радость шли на бой, за неё умираем. Поэтому пусть слово "жалость" никогда не будет связана с нашими именами.
   ДЖАЛИЛЬ: Порой душа бывает так тверда...
<—>                    
   КАРБЫШЕВ: ...так и не узнал бы, заявил, что Родиной не торгую. И человек должен иметь цель в жизни и стремиться к ней прямо, не делая зигзагов.
   Я часто говорил моим товарищам, что нужно здесь в лагере заботиться о том, чтобы, вернувшись домой, смогли смело смотреть в глаза жене, детям, своему народу.
   ВЕДУЩИЙ: Донесение гестапо: "Генерал Карбышев, кадровый офицер старой русской армии, человек, которому перевалило за шестьдесят лет, оказался насквозь заражённым большевистским духом, фанатически преданным идее верности воинскому долгу и патриотизму. Карбышева можно считать безнадёжным в смысле использования его у нас в качестве специалиста военно-инженерного дела".
   Резолюция: "Направить в лагерь "Флоссенбург" на каторжные работы. Не делать никаких скидок на звание и возраст".
<—>

<По одной из дорог к авансцене идёт чтец>
                             Гул затих. Я вышел на подмостки
                             Прислонясь к дверному косяку.
                             Я ловлю в далёком отголоске
                             Что случится на моём веку.
                             На меня наставлен сумрак ночи,
                             Тысячью биноклей на оси,
                             Если только можешь, Авва отче.
                             Чашу эту мимо пронеси.
                             Я люблю твой замысел упрямый
                             И играть согласен эту роль.
                             Но сейчас идёт другая драма,
                             И на этот раз меня уволь.
                             Но продуман распорядок действий
                             И неотвратим конец пути.
                             Я один, всё тонет в фарисействе
                             Жизнь прожить - не поле перейти.
   1-й АКТЁР: Едем всё дальше... 
<—>

   АКТЁР <поёт>: Ой, хотела меня мать
                        за четвёртого отдать.
                                  После победы стало светло
                                  Гремели салюты гордо,
                                  Но не сидел за победным столом
                                  Каждый четвёртый.
                                                Я иду,
                                                ты идёшь,
                                                а он не идёт,
                                                он мёртвый.
                                                Я пою,
                                                ты поёшь,
                                                но только молчит
                                                                           каждый четвёртый.
                                  Долго вдовы ждали мужей,
                                  Матери ждали своих сыновей.
                                  Не знали...
                                                                           /Ан.Вертинский/  
<—>

   ОТ АВТОРА: ...ла у меня, - список потерь надо было бы начинать именами друзей, а кончать молодостью.
                                                                           /С.Наровчатов/
                    На утрату нижется утрата,
                    Но такого позабыть нельзя.
                    Вечно живы в памяти ребята,
                    Фронтовые, кровные друзья.
                    Я люблю их больше всех на свете,
                    Потому что вместе нас прожёг
                    Самый горький и суровый ветер -
                    Ветер отступающих дорог.
                                                                              /А.Межиров/
                    Если я заболею,
                    К врачам обращаться не стану.
                    Обращаюсь к друзьям
                    /Не сочтите, что это в бреду/:
                    Постелите мне степь,
                    Занавесьте мне окна туманом,
                    в изголовье поставьте ночную звезду.
                    Я шагал напролом.
                    Никогда я не слыл недотрогой.
                    Если ж ранят меня в справедливых боях,
                    Забинтуйте мне голову горной дорогой
                    и укройте меня одеялом
                    В осенних цветах.
                                                                                /Я.Смеляков/
                    В этом зареве ветровом
                    выбор был небольшой.
                    Но лучше прийти с пустым рукавом,
                    чем с пустой душой.
                                                                                /М.Луконин/
                    Его зарыли в шар земной
                    А был он лишь солдат.
                    Всего, друзья, солдат простой
                    Без званий и наград.
                    Давным-давно окончен бой
                    Руками всех друзей
                    Положен парень в шар земной
                    Как будто в мавзолей.
                                                                             /С.Орлов/
<Звучит "Землянка">
                    Бьётся в тесной печурке огонь,
                   На поленьях смола, как слеза,
                   И поёт мне в землянке  гармонь
                   Про улыбку твою и глаза…

                   Про тебя мне шептали кусты
                   В белоснежных полях под Москвой,
                   Я хочу, чтобы слышала ты, 
                   Как тоскует мой голос живой…

   МОЛОДОЙ СОЛДАТ:
                           Давайте после драки
                           Помашем кулаками:
                           Не только пиво-раки
                           Мы ели и лакали,
                           нет, назначались сроки,
                           Готовились в бои,
                           Готовились в пророки
                           Товарищи мои.
                           Сейчас всё это странно,
                           Звучит всё это глупо.
                           В пяти соседних странах
                           Зарыты наши трупы.
                           И мрамор лейтенантов -
                           Фанерный монумент -
                           Венчанье тех талантов.
                           Развязка тех легенд.
                           За наши судьбы /личные/,
                           За нашу славу /общую/,
                           За ту строку отличную,
                           Что мы искали ощупью.
                           За то, что не испортили
                           Ни песни мы, ни стих,
                           Давайте выпьем, мёртвые,
                           Во здравие живых!
                                                                                   /Б.Слуцкий/
<Аплодисменты>

<Звучит "Землянка">        
               ...До тебя мне дойти нелегко
               А до смерти четыре шага.

            Пой гармоника вьюге назло,
               Заплутавшее счастье зови.
               Мне в холодной землянке тепло
               От твоей негасимой любви.

               Мне в холодной землянке тепло
               От твоей негасимой любви.
<Звучит торжественная музыка Д.Шостаковича. Все участники выстраиваются на трёх дорогах, звучит песня>    

                 ...Дорога, дорога, дорога.

                 А что там ещё впереди?
                 Дорога, дорога, дорога.
                
                 Ты сердце своё успокой.
                 Напрасна, напрасна тревога.
                 У нас просто адрес такой -
                 Дорога, дорога, дорога.
                
                 У нас просто адрес такой -
                 Дорога, дорога, дорога.
                
                 Я выйду живым из огня,
                 А если погибну до срока,
                 Останется после меня
                 Дорога, дорога, дорога.
                
                 Останется после меня
                 Дорога, дорога, дорога.
                 Дорога, дорога, дорога.
                 Дорога, дорога, дорога.
                                                                           /Ю.Левитанский/
<Аплодисменты>     

        Появление сообщений об ошибках при обращении к файлам RealAudio, mp3, txt означает, что к серверу, на котором размещены эти файлы, нет доступа. Повторите запрос спустя некоторое время или на следующий день.
        Об ошибках в работе сайта Вы можете сообщить нам по e-mail .

        Если Вы располагаете любой информацией об этой записи (воспоминания очевидцев, недостающие песни, песни в полном объеме или с лучшим качеством, отсутствующие комментарии, фотографии, публикации с упоминаниями и т.д.), пожалуйста, свяжитесь с нами по e-mail :