ПАВШИЕ И ЖИВЫЕ
                                  Поэтическое представление
Сценическая композиция Д.Самойлова, Б.Грибанова,
Ю.Любимова составлена из опубликованных произведений советских писателей и поэтов, а также в композицию включены отрывки из автобиографии Ч.Чаплина, опубликованной в советской печати.
<—>
              С мыслью, может дерзновенной,
              Посвящаем этот труд
              Павших памяти священной,
              Всем друзьям поры военной,
              Всем сердцам, чей дорог суд. 
                                                                                       /А.Твардовский/
   ВЕДУЩИЙ: Этот спектакль посвящается великому советскому народу, который вынес на своих плечах всю тяжесть войны, выстоял и победил.
   Память погибших в Великой Отечественной войне прошу почтить минутой молчания.
<Тишина. Вспыхивает вечный огонь>
<—>

<Появляется ведущий>
   ВЕДУЩИЙ: ...бродило множество молодых поэтов. Мало кто из них успел тогда напечатать свои стихи, но московское студенчество, аудитория строгая и живая, знало их хорошо. Тогда-то и появился термин "поколение сорокового года".
<По трём дорогам к авансцене сбегают три поэта - Кульчицкий, Коган, Багрицкий>
   БАГРИЦКИЙ: Раз, два, три - остаёшься ты.
   КОГАН: Раз, два, три, четыре, пять – тебе Кульчицкий начинать.
<На центральной дороге остаётся Кульчицкий. Из писем М.Кульчицкого к родным>
   КУЛЬЧИЦКИЙ: Итак, я в Москве. Учусь в Литературном институте. Институт наш напоминает тихий сумасшедший дом - разговоры только о стихах.
   У нас - у молодых поэтов нового течения есть много пунктов разногласий с теперешними серыми стихами в журналах. Теперь одеревенение в поэзии. Душно, а равняться надо всё-таки не на стенгазету, а на будущую антологию мировой поэзии. Щас в Москве, пожалуй, нет ни одного человека, который бы считал нас не "талантливыми". Но только все хотят, чтоб мы были гладенькими.
   А вот, вот это - дулечки.
               Высокохудожественной
               Строчкой не хромаете.
                    Вы отображаете
                    Удачно дач лесок.
                    А я романтик
                    Мой стих не зеркало -
                    Но телескоп.
                    К кругосветному небу
                    нас мучит любовь:
                   боёв за коммуну
               мы смолоду ищем.
               За границей в каждой нише по нищему,
               Там небо в крестах
               самолётов - кладбищем,
               И земля вся в крестах
               пограничных столбов.
               Я романтик -
               не рома,
               не мантий, -
               не так.
               Я романтик разно и последних атак.
               Ведь недаром на карте,
               командармом оставленной,
               на ещё разноцветной карте
               за Таллинном
               пресс-папье
                                      покачивается,
                                                         как танк.
                                                                     /М.Кульчицкий/

   КУЛЬЧИЦКИЙ: На днях был в драматической студии Арбузова. Это новаторы, пока ещё не имеющие своего театра. Им непременно надо помочь. Познакомился с сыном Эдуарда Багрицкого, вот он, его стихи вкраплены в представлении студии, как песни.
   Слышал, как один критик читает мои стихи знакомым. Но я уверен, что такие стихи не напечатают пока. Щас ведь другое нужно: "Ура! Ура! Даёшь угля! Красная заря!.." Я таких стихов писать не умею, видит бог.
   А вот поза... позавчера был, пожалуй, самый счастливый день в моей жизни. Я был на вечере Пастернака. Но подойти и познакомиться не посмел, как не посмел бы отломить шматок от «Большой Медведицы».
   А вчера зато неожиданно получилось три куска из большой вещи - поэмы или романа в стихах. О себе, о России, о войне.
                    Я очень сильно
                    Люблю Россию,
                    но если любовь
                                             разделить
                                                             на строчки,
               Получатся фразы,
                    Получится сразу:
                    про землю ржаную
                    про небо про синее, как платье.
                    И глубже, чем вздох между строчек...
                    Как платье, как будто бы девушка это:
                    С длинными глазами речек в осень
               под взбалмошной причёской
               колосистого цвета,
               на таком ветру,
                                      что слово...
                                                         назад...
                                                                        приносит...
               И снова
                                  глаза
                                            морозит без шапок,
                    И шапку
                                            понёс сумасшедший простор
                                                                                      в свист, в згу.
                    Когда степь
                                                под ногами накреняется
                    набок
                    И вцепляешься в стебли, а небо - а небо внизу. 
               Под ногами 
                    И ты немного боишься упасть в небо.
                    Вот Россия.
               Тот нищ,
                    Кто в России не был.
                                                                                                         /М.Кульчицкий/

   КУЛЬЧИЦКИЙ: Щас мы готовимся к поэтическому вечеру и очень волнуемся. Но это и понятно. Щас ведь как критикуют. Ну, например, строчка: "одинокая охотничья избушка", спрашивают - а где коллектив? Или, например, другая строчка: "волны неспокойного Иртыша". Спрашивают: а почему это у вас Иртыш неспокойный при советской-то власти?
   Но против наших ожиданий вечер прошёл очень хорошо. В зале было 800 человек, и некоторые даже стояли в проходах.
   Читал поэт Павел Коган: 
   КОГАН: Косым, стремительным углом
                        И ветром, режущим глаза,
                        Переломившейся ветлой 
                  На землю падала гроза.
                   И громом возвестив весну,
                        Она звенела на траве, 
                        С размаху вышибая дверь
                        В стремительность и в крутизну, 
                   И вниз.
                                         К обрыву.
                                                                       Под уклон.
                 К воде,
                                         к беседке из надежд,
                 Где столько вымокло одежд,
                 Надежд и песен утекло.
                 Далёко, может быть, в края,
                 Где девушка живёт моя,
                 Но, сосен мирные ряды
                      Высокой силой раскачав,
                      Вдруг задохнулась и в кусты
                      Упала выводком галчат.
                      И люди вышли из квартир,
                      Устало высохла трава.
                      И снова тишь.
                      И снова мир,
                      Как равнодушье, как овал.
                      Я с детства не любил овал,
                      Я с детства угол рисовал.
                                                                                                               /П.Коган/
<—>
<У портала сидит актёр, поёт песню на слова Павла Когана>
               Люди не замечают, когда кончается детство,
               Им грустно, когда кончается юность,
               Тоскливо, когда наступает старость,
               И жутко, когда ожидают смерть.
               Мне было жутко, когда кончилось детство,
               Мне тоскливо, что кончается юность,
               Неужели я грустью встречу старость
               И не замечу смерть...
               И не замечу смерть?
<Актёр, играющий Когана, уходит по другой дороге со словами>:
                    "Я с детства не любил овал,
                    Я с детства угол рисовал".

<Вечный огонь гаснет. На дороге появляется актёр, поющий песню о "Желтом цыпленке">
                      ПЕСНЯ О ЖЁЛТОМ ЦЫПЛЁНКЕ
                    Когда зимний вечер уснёт тихим сном,
               Сосульками ветер звенит за окном
               Луна потихоньку из снега встаёт
               И жёлтым цыплёнком по небу плывёт.
<По центральной дороге идёт МАТЬ>
               А в окна струится сиреневый свет
               На землю ложится серебряный снег
               И словно снежинки в ночной тишине
               Хорошие сны прилетают ко мне.
               Ну что ж вы хотите, хорошие сны,
               Вы мне расскажите о тропах лесных
               Где всё, словно в сказке, где сказка сама
               Красавица русская бродит зима.
                                                                                       /С.Никитин/
<Из книги о В.Багрицком>
   ДОКУМЕНТАЛИСТ: Сын поэта Эдуарда Багрицкого - Всеволод родился в 1922 году. Двенадцати лет он потерял отца. Когда ему было 15 - арестовали его мать. Перед нами книга. Не забудьте, он не думал об её издании. Она написана незадолго до смерти.
   СЫН: Багрицкий Всеволод <поднимает томик> "В Политуправление РККА. Заявление. Прошу Политуправление РККА направить меня во фронтовую печать. 6 декабря 1941 года. Багрицкий.
   МАТЬ <вынимает письмо, читает>: Дорогая моя, любимая мамочка! Я жив, здоров! Много работаю, пишу. Дороги в Казань занесены снегом, прошли уже 145 километров пешком. В Казани встретил Новый год, через три дня уже был в Москве, получил назначение в армейскую печать и сейчас еду на фронт. Как приеду на место, сообщу свой новый адрес. Кончится война, и мы заживём с тобой счастливее, чем раньше. Милая моя, дорогая моя мамочка, я никогда тебя не оставлю и не забуду.
                    Нам не жить, как рабам,
               Мы родились в России.
               В этом наша судьба
               Непокорность и сила.
   Мама, очень хочется победить немцев!
   СЫН <читает>: Наконец, после десятидневных скитаний по теплушкам и санитарным поездам, добрался до своей редакции. Встретили меня приветливо, накормили обедом, даже спросили, как я себя чувствую. Поселили с очень хорошими людьми. На другой день пошёл бродить по деревне.
   Весь противоположный берег усеян трупами. Из-под снега видны серые солдатские шинели. Нет, не чувство страха охватывает при виде этого зрелища, а чувство глубокого бесконечного одиночества. Недалеко от блиндажа, куда я зашёл, лежал труп убитого немецкого офицера. Очевидно, пуля попала в спину. Лицо его было обращено к небу. Одет он до смешного легко в сравнении с нашими морозами. Куртка, тёмно-синие брюки, ботинки и всё. Увидев эту фигуру, я в первую очередь подумал: "Боже мой, как ему было холодно!", и только потом: "Так тебе и надо!" На передовой пока не был. Думаю, что отправлюсь туда в ближайшие дни.
<—>
   СЫН: ...<э>тот вечер украли
               У голодных степей азиатчины.
   МАТЬ <читает>: Давно ничего не записывал. Не было времени. Переезды, командировки, бессонница. Работы много. Уже два раза попадал под сильный миномётный и артиллерийский обстрел. Чертовски противно. Я... я посылаю тебе мою последнюю фотографию. Будь строга и непоколебима. Как бы тебе не было трудно, знай, родная моя, что мы с тобой встретимся! Целую тебя крепко, твой Сева.
<Актёр поёт последний куплет песни "О жёлтом цыплёнке">
                    А что это холод на землю упал
                    И небо погасло, как синий кристалл,
                    То жёлтый цыпленок, что в небе гулял
                    Все белые звёзды, как зёрна склевал.
                    То жёлтый цыпленок, что в небе гулял
                    Все белые звёзды, как зёрна склевал.
   ВЕДУЩИЙ: Осколок авиабомбы пробил полевую сумку, тетрадь с надписью "Стихи", письмо матери, попал в позвоночник, смерть была мгновенной...
   БАГРИЦКИЙ: Я вечности не приемлю,
                                       Зачем меня погребли?
                                       Мне так не хотелось в землю
                                       С любимой моей земли...
<Уходит. По центральной дороге идёт поэт. Звучит куплет песни о "Желтом цыпленке">
                    Но что это холод на землю упал
                    И небо погасло, как синий кристалл,
                    То жёлтый цыпленок, что в небе гулял
                    Все белые звёзды, как зёрна склевал.

<Звучит музыка. Появляется ведущий. Песня "Оркестры к бою">
                Оркестры к бою, литавры к бою
                Лови трубач медяшкой зайчика,
                Кто там в уроне? Кого хоронят?
                Да просто так хоронят мальчика.

                Кто там в уроне? Кого хоронят?
                Да просто так хоронят мальчика.
   ВЕДУЩИЙ: Одни верны России потому-то.
                          Другие же верны ей оттого-то.
                                   А он не думал - как и почему.
                                   Она - его подённая работа.
                                   Она - его хорошая минута.
                                   Она была отечеством ему.
                                   Его кормили.
                                                                     Но кормили - плохо.
                                  Его хвалили.
                                                                     Но хвалили - тихо.
                                  Ему давали славу.
                                                                     Но едва.
                                  Но с первого мальчишеского вздоха
                                  До смертного
                                                                     обдуманного крика
                                  Поэт искал
                                                                    не славу, а слова.
                                  Слова. Слова.
                                 Он знал одну награду:
                                  чтобы словами своего народа
                                  Великое и новое назвать.
                                  Есть кони для войны
                                                                   и для парада
                                 В литературе тоже есть породы.
                                 Поэтому я думаю: не надо
                                 Об этой смерти слишком горевать. 
                                                                                                            /Б.Слуцкий/
<Продолжение песни "Оркестры к бою". Снимает свет и вечный огонь>
                Оркестры к бою, литавры к бою,  
                Сегодня музыка оплачена...
                Вполне спокоен, лежит спокойно,
                Ему оркестр взяли в складчину.
 
                Вполне спокоен, лежит спокойно,
                Ему оркестр взяли в складчину.

                Оркестры к бою, литавры к бою
                Дуди дударь мотив не комкая, 
                Идёт наш парень, идёт не в паре. 
                Не с вещмешком и не с котомкою.
 
                Идёт наш парень, идёт не в паре. 
                Не с вещмешком и не с котомкою.
<По трём дорогам сходятся три человека: двое мужчин и одна женщина. Вечный огонь гаснет>
   1-й РАССКАЗЧИК: ...ребёнок падает в клетку к белым медведям. Паника. Все растеряны, не знают, что делать. Но внезапно в клетку, вернее в огороженный решёткой ров, где живут белые медведи, прыгает молодой человек. Он спасает ребёнка. В поднявшейся суматохе спаситель - вид у него совсем не героический, очки и вообще вахлак вахлаком, хочет улизнуть на велосипеде. Но его замечает одна девушка. Слово за слово, и они у девушки дома. Парень дико застенчив. Выпив чего-то спиртного, становится смелее. Но тут в комнату вваливается весёлая толпа молодёжи, которая кричит: "Где спаситель?" Где спаситель? «Расскажите о своём геройском поступке...»
<—>

   ВЕДУЩИЙ: Ордена теперь никто не носит,                                                          Планки носят только чудаки.
                          И они, наверно, скоро бросят,
                          Сберегая пиджаки.
                          Впрочем, это было так давно,
                          Что как будто не было и выдумано.
                          Может быть, увидено в кино.
                          Может быть, в романе вычитано.
                          Нет, у нас жестокая свобода
                          Помнить все страдания.
                          До дна.
                          Ведь война - была.
                          Четыре года.
                          Долгая была война.
                                                                                    /Б.Слуцкий/
<Когда ведущий заканчивает стихотворение, внезапно всё прерывается, приближаясь, нарастает звук  сирены>
<—>
<На одной из дорог появляется жена писателя> 
   ЖЕНА АВТОРА: Дорогая Лидия Сергеевна! Сообщаю Вам тяжёлую весть. Ваш муж геройски погиб в бою с фашистскими захватчиками...

<По одной из дорог к авансцене идёт актёр и поёт песню>
               По смоленской дороге снега, снега, снега...
                    По смоленской дороге столбы, столбы, столбы...
                    Над дорогой смоленскою как твои глаза
                    Две холодных звезды голубых моей судьбы.
                    По смоленской дороге леса, леса, леса...
                    По смоленской дороге столбы, столбы гудят.
                    Над дорогой смоленскою как твои глаза
                    Две вечерних звезды голубых глядят, глядят..
                   По смоленской дороге метель, метель в лицо
                    Всё нас из дому гонят дела, дела, дела.
               Может, будь понадёжнее рук твоих кольцо,
                    Покороче б, наверно, дорога мне легла.
                                                                                                             /Б.Окуджава/

<По другой дороге к авансцене идёт солдат, читает стихи. Звучит музыка песни>
                       Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины,
                       Как шли бесконечные, злые дожди,
                       Как крынки несли нам усталые женщины,
                       Прижав, как детей, от дождя их к груди.
                      Как слёзы свои вытирали украдкою,
                      И вслед нам шептали: Господь вас спаси!"
                         И снова себя называли солдатками,
                         Как встарь повелось на Великой Руси.
                                                                                    /К.Симонов/
<Актёр поёт последний куплет песни>
                    По смоленской дороге метель, метель в лицо,
                    Всё нас из дому гонят дела, дела, дела.
               Может, будь понадёжнее рук твоих кольцо,
                    Покороче б, наверно, дорога мне легла.

<Бравурная музыка, удары. По крайней дороге идёт человек - от автора - с лотком, в котором находятся маски>
   АВТОР: <"Великие> нам кажутся великими, потому что мы сами стоим на коленях. Поднимемся! Человеку нужен идеал, но человеческий, соответствующий природе, а не сверхъестественный..."   
                             В.И.Ленин. /Из автобиографии Ч.Чаплина/
   ОТ АВТОРА: Диктаторы любят когда о них говорят, как о диктаторах. Они могут помириться с тем, что их показывают кровавыми, жестокими, бесчеловечными, порой им это даже нравится. Люди всегда представляли себе диктаторов трагичными. Чаплин показал, что они к тому же смешны.
   Человечество накапливает опыт не так-то быстро. Но люди уже кое-чему научились. Способных распознать повадки диктаторов становится всё больше, и искусство сатиры внесло свою посильную дань.
<Музыка. По центральной дороге к авансцене идёт артист, изображающий Чаплина>
   ЧАПЛИН: Во время съёмок "Диктатора" я начал получать угрожающие письма.
   ОТ АВТОРА: Когда фильм был закончен, количество их резко возросло.
   ЧАПЛИН: Мне грозили, что в кинотеатры, где покажут фильм, будут кидать бомбы с удушливыми газами и стрелять в экран. Пух-пух... Сначала я хотел обратиться в полицию, а потом подумал, что это может отпугнуть зрителей.
   ОТ АВТОРА: Кто-то из друзей посоветовал ему обратиться к председателю союза портовых грузчиков.
   ЧАПЛИН: Хорошо было бы пригласить на премьеру человек двадцать-тридцать ваших грузчиков и рассадить их в разных местах зала, чтобы они могли вежливенько утихомирить фашистских молодчиков, если те вздумают буянить. Он рассмеялся.
   ОТ АВТОРА: Не думаю, Чарли, чтобы дело дошло до этого. У вас и среди публики найдётся немало защитников, которые сумеют справиться с хулиганами.
   ЧАПЛИН: Вы так думаете?
   ОТ АВТОРА: "Комитет помощи России в войне" в Сан-Франциско попросил его выступить на митинге.
   ЧАПЛИН: Митинг был назначен на следующий день, я тотчас сел в поезд и прибыл в Сан-Франциско в восемь часов утра. Вот, я прибываю.
   ОТ АВТОРА: Зал, вмещавший десять тысяч зрителей, был переполнен. На сцене сидели американские адмиралы и генералы во главе с мэром города. Речи были весьма сдержанными и уклончивыми.
   ЧАПЛИН: Мэр, в частности, сказал: мы должны считаться с тем фактом, что русские - наши союзники. Наши союзники - не больше, чем случайные знакомые - вот какое отношение к русским почувствовал я в тот вечер.
   ОТ АВТОРА: Председатель комитета просил вас, возможно, говорить не менее часа.
   ЧАПЛИН: Я оторопел. Моего красноречия хватало не более, чем на четыре минуты.
   ОТ АВТОРА: Но наслушись глупой пустой болтовни...
   ЧАПЛИН: Он... Я... возмутился.
   ОТ АВТОРА: Он вышел в смокинге и с чёрным галстуком. Раздались аплодисменты.
   ЧАПЛИН: Это позволило мне как-то собраться с мыслями.
   ОТ АВТОРА: Выждав, когда шум утих, он произнёс только одно слово.
   ЧАПЛИН: Товарищи!
   ОТ АВТОРА: И зал разразился хохотом.
<Звучит музыка>
   ОТ АВТОРА: Когда смех прекратился, он повторил.
   ЧАПЛИН: Именно так я и хотел сказать - товарищи!
<Звучит музыка>
   ОТ АВТОРА: Снова смех и аплодисменты. Он продолжал.
   ЧАПЛИН: Я надеюсь, что в этом зале сегодня присутствует много русских, и, зная, как сражаются и умирают Ваши соотечественники, я считаю за высокую честь для себя назвать вас товарищами.
   ОТ АВТОРА: Началась овация. Многие встали.
   ЧАПЛИН: Я не коммунист, но я человек я знаю, что чувствует человек. Коммунисты ничем не отличаются от других людей. Когда они теряют руку или ногу, им больно, как и нам, они страдают как и мы, и умирают, как и мы. Мать коммуниста, такая же мать, как и другие матери. Когда она получает трагическое известие о том, что её сын не вернётся, она рыдает, как рыдают другие матери. И не нужно быть коммунистом, чтобы это понять. Нужно быть человеком. Щас, в данный момент, русские матери рыдают, а их сыновья умирают...
   ОТ АВТОРА: Он говорил сорок минут, каждую секунду не зная, что будет говорить дальше.
   ЧАПЛИН: Да вот, я слышал, что у союзников на севере Ирландии томятся без дела два миллиона солдат, в то время как русские одни противостоят двустам дивизиям нацистов.
   ОТ АВТОРА: В зале наступила напряжённая тишина.
   ЧАПЛИН: А ведь русские - наши союзники, они сражаются не только за свою страну, но и за нашу! Давайте немедленно откроем второй фронт!
   ОТ АВТОРА: Поднялся дикий шум, продолжавшийся минут семь. Он высказал вслух то, чего хотели, о чём думали сами слушатели.
   ЧАПЛИН: Они кричали, не давали мне говорить и бросали в воздух шляпы.
   ОТ АВТОРА: Когда публика, наконец, успокоилась, он сказал.
   ЧАПЛИН: Если я вас правильно понял: каждый из вас не откажется послать сегодня телеграмму президенту? Да? Будем надеяться, что завтра он получит десять тысяч телеграмм с требованием об открытии второго фронта. Демократия восторжествует или погибнет на полях сражения в России. Мы не можем позволить себе потерять Россию, потому что там проходит последняя линия защиты демократии. Когда рушится наш мир, наша жизнь, наша цивилизация, мы обязаны пойти на риск. Если мы будем бдительны и сохраним мужество, нам нечего бояться.
   ОТ АВТОРА: На этом
<—> 

<Появляется поэтесс - актриса, читающая стихи и прозу Ольги Бергольц>
   ПОЭТЕССА: ...кой.
                             Я знаю о многом. Я помню. Я смею.
                             Я тоже чего-нибудь страшного стою.
<—> 
<Звучит музыка Д.Шостаковича. Тема войны, трагические аккорды>
   ПОЭТЕССА: ...Разрушить и убить.
                             И только-то. А я могу любить.
                             А мне не счесть души моей богатства,
                             А я затем хочу, и буду жить,
                             Чтоб всю её, как дань людского братства,
                             на жертвенник всемирный положить.
                             Грозишь? Грози. Свисти,
                             свисти со всех сторон.
                             Мы победили! Ты приговорён.
                                                                                 /О.Бергольц/
<—> 

<Новелла "Освобождённый город" по произведениям К.Симонова, Вс.Иванова, Б.Пастернака>
   1-й АКТЁР: <Мы> входили в освобождённый город. Он пылал с нескольких сторон. Как щенята из-под брюха суки, языки пламени лизали и посасывали края железных крыш или неистовствовали, вырываясь наружу...
<—> 
   ДЕВУШКА: ...были. И только советские, и то вначале, а больше ничего. На бывшем дизельном заводе изготовляли сковороды, а при заводской конторе, обращённой лицом в покойницкую, гробы для офицерских кладбищ. За дневную работу платили 250 грамм хлеба и ещё горсть пшена.
<Мелодия "Чижика-пыжика">
   1-й АКТЁР: Всё время из горящего дома на Озёрной набережной доносятся звуки "чижика". Говорят, там бренчит на пианино мальчик, оставшийся без отца и матери. Его все знают.
   Он задумывается, прислушиваясь к бренчанию.
<—>
<По одной из дорог к авансцене идёт чтица>
                             <Гул за>тих. Я вышел на подмостки
                             Прислонясь к дверному косяку.
                             Я ловлю в далёком отголоске
                             Что случится на моём веку.
                             На меня наставлен сумрак ночи,
                             Тысячью биноклей на оси,
                             Если только можешь, Авва отче.
                             Чашу эту мимо пронеси.
                             Я люблю твой замысел упрямый
                             И играть согласен эту роль.
                             Но сейчас идёт другая драма,
                             И на этот раз меня уволь...
   1-й АКТЁР: ...Хозяйка, старуха, плача рассказывает нам, как немцы сожгли деревню, как убили её соседа, который бросился спасать свою горевшую избу. Говоря это, она всхлипывает и скоблит деревянный стол, за который мы было присели перекусить.
   - Не садитесь здесь... Не садитесь здесь, погано здесь. Здесь спали они, проклятые фашисты. Обождите. И всё бегает и всхлипывает, от чугунка с картошкой к столу и назад. Бегает и всхлипывает: "Вот, всё варю и варю картошку, всё идут, и идут наши. Всю картошку сварю, пока все не пройдут.

   ОТ АВТОРА: В годы минувшей войны в Бело... в Белоруссии погиб каждый четвёртый человек.
   АКТЁР <поёт>: Ой, хотела меня мать
                                   за четвёртого отдать.
                                После победы стало светло
                                Гремели салюты гордо,
                                Но не сидел за победным столом
                                Каждый четвёртый.
                                                Я иду,
                                                ты идёшь,
                                                а он не идёт,
                                                он мёртвый.
                                                Я пою,
                                                ты поёшь,
                                                только молчит
                                                                           каждый четвёртый.
                                Долго вдовы ждали мужей,
                                Матери ждали своих сыновей.
                                Не знали они, что мёртвый
                                Каждый четвёртый.
                                                Я иду,
                                                ты идёшь,
                                                а он не идёт,
                                                он мёртвый.
                                                Я пою,
                                                ты поёшь,
                                                только молчит
                                                                           каждый четвёртый.
                                Помним потери свои и сейчас,
                                Счёт этот помним несчётный,
                                О, как нам не хватает вас -
                                Каждый четвёртый.
                                                Я иду,
                                                ты идёшь,
                                                а он не идёт,
                                                он мёртвый.
                                                Я пою,
                                                ты поёшь,
                                                только молчит
                                                                           каждый четвёртый.
                                                         /Ан.Вертинский/   
<—>   

<Звучит музыка>
             ЗОНГ "ВЫ СЛЫШИТЕ, ГРОХОЧУТ САПОГИ
                 Вы слышите, грохочут сапоги
                 И птицы ошалелые летят
                 И женщины глядят из-под руки
                 Вы знаете, куда они глядят?
                
                 Вы слышите, грохочет барабан?
                 Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней
                 Уходит взвод в туман, в туман, в туман
                 А прошлое ясней, ясней, ясней.
                
                 А где же наше мужество, солдат
                 Когда мы возвращаемся назад?
                 Его, наверно, женщины крадут
                 И, как птенца, за пазуху кладут.
                
                 А мы рукой на прошлое — враньё
                 А мы с надеждой в будущее, в свет
                 А по полям жиреет вороньё
                 А по пятам война грохочет вслед
                
                 И снова переулком сапоги
                 И птицы ошалелые летят
                 И женщины глядят из под руки
                 В затылки наши круглые глядят.
                
                 И женщины глядят из под руки
                 В затылки наши круглые глядят.

                             О СЕМЁНЕ ГУДЗЕНКО
<Стихи С.Гудзенко. Воспоминания поэта И.Эренбурга>
<—>   
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ: Я вам почитаю стихи.
   ОТ АВТОРА: Я приготовился к очередному испытанию - кто тогда не писал стихов о танках, о Гастелло, о партизанах.
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ:
                            Когда на смерть идут - поют
                            А перед этим можно плакать.
                            Ведь самый страшный час в бою
                            Час ожидания атаки.
                            Снег минами изрыт вокруг,
                            И почернел от пыли минной.
                            Разрыв и умирает друг,
                            И, значит, смерть проходит мимо.
                            Сейчас настанет мой черёд,
                            За мной одним идёт охота,
                            Будь проклят сорок первый год
                            Ты вмёрзшая в снега пехота.
                            Мне кажется, что я магнит,
                            Что я притягиваю мины.
                            Разрыв и лейтенант хрипит,
                            И смерть опять проходит мимо.
                            Но мы уже не в силах ждать.
                            И нас ведёт через траншеи
                            Окоченевшая вражда,
                            Штыком дырявящая шеи.
                            Бой был коротким,
                            А потом, глушили водку ледяную
                            И выковыривал ножом
                            Из-под ногтей я кровь чужую.

   ОТ АВТОРА: На фронт пошли добровольцем?
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ: Да. Я читал, что вы приезжали к Рокоссовскому в Маклаки. Вот там меня и ранили. Конечно, до вашего приезда. 
   ОТ АВТОРА: Гудзенко показался мне поэтом с головы до ног, подростком, ещё не научившемся думать вне поэзии. А он уже тогда писал в своей записной книжке:
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ: "Вчера приезжал к нам Илья Эренбург. Он почти, как всякий поэт, далёк от глубоких социальных корней".
   ОТ АВТОРА: Я читал стихи Гудзенко всем - Алексею Толстому, Сейфулиной, Петрову, Гроссману, звонил в клуб писателей, мне хотелось со всеми поделиться нечаянной радостью. Стихи его напечатали. Кончилась война. Выживших демобилизовали. Я увидел Семёна в пиджаке. Но в душе он всё ещё донашивал старую, вылинявшую гимнастёрку.
   МОЛОДОЙ СОЛДАТ:
               У каждого поэта есть провинция.
               Она ему ошибки и грехи.
               Все прежние обиды и провинности
               Прощает за правдивые стихи.
               И у меня есть тоже неизменная,
               На карту не внесённая одна,
               Суровая моя и откровенная,
               Далёкая провинция - война...

               Нас не нужно жалеть,
               ведь и мы никого б не жалели.
               Мы пред нашим комбатом,
               как пред господом богом чисты.
               На живых порыжели от крови и глины шинели.
               На могилах у мёртвых расцвели голубые цветы.
               Расцвели и опали...
               Проходит четвёртая осень.
               Наши матери плачут
               и ровесницы молча грустят.
               Мы не знали любви,
               не изведали счастья ремёсел,
               Нам досталась на долю
               нелёгкая участь солдат.
               У погодков моих нет ни жён,
               ни стихов, ни покоя, -
               Только сила и юность.
               А когда возвратимся с войны,
               Всё долюбим сполна
               и напишем, ровесник, такое,
               Что отцами-солдатами
               будут гордиться сыны.
               Ну, а кто не вернётся,
               А кому долюбить не придётся.
               Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражён?
               Зарыдает ровесница, мать на пороге забьётся, -
               У погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жён.
               Нас не нужно жалеть
               ведь и мы никого б не жалели.
               Кто в атаку ходил,
               кто делился последним куском,
               Тот поймёт эту правду, -
               она к нам в окопы и щели
               Приходила поспорить ворчливым
               охрипшим баском.
               Пусть живые запомнят
               и пусть поколения знают.
               Эту взятую с боем
               суровую правду солдат.
               И твои костыли,
               и смертельная рана сквозная,
               И могила над Волгой,
               где тысячи юных лежат.
               Это наша судьба,
               это с ней мы ругались и пели,
               Подымались в атаку
               И рвали над Бугом мосты.
               ...Нас не нужно жалеть:
               ведь и мы никого б не жалели.
               Мы пред нашей Россией
               и в трудное время чисты.
               А когда мы вернёмся, -
               а мы вернёмся с победой,
               Все, как черти, упрямы,
               как люди живучи и злы. -
               Пусть нам пива наварят
               и мяса нажарят к обеду,
               Чтоб на ножках дубовых
               повсюду ломились столы.
               Мы поклонимся в ноги родным
               Исстрадавшимся людям,
              Матерей расцелуем и подруг, что
               дождались, любя.
               Вот когда мы вернёмся и победу
               штыками добудем, -
               Всё допишем, ровесник,
               и работу найдём для себя.
   ОТ АВТОРА: Он умер тридцати лет отроду... 15 февраля 1953 года. Было такое чувство, словно его вдруг через десять лет настиг долетевший с войны осколок.
<Звучит музыка> 
<—>   

                    Если я заболею,
                    К врачам обращаться не стану.
                    Обращаюсь к друзьям
                    /Не сочтите, что это в бреду/:
                    Постелите мне степь,
                    Занавесьте мне окна туманом,
                    в изголовье поставьте ночную звезду.
                    Я шагал напролом.
                    Никогда я не слыл недотрогой.
                    Если ж ранят меня в справедливых боях,
                    Забинтуйте мне голову горной дорогой
                    и укройте меня одеялом
                    В осенних цветах.
                                                                                /Я.Смеляков/
                    В этом зареве ветровом
                    выбор был небольшой.
                    Но лучше прийти с пустым рукавом,
                    чем с пустой душой.
                                                                                /М.Луконин/
                    Его зарыли в шар земной
                    А был он лишь солдат.
                    Всего, друзья, солдат простой
                    Без званий и наград.
                    Давным-давно окончен бой
                    Руками всех друзей
                    Положен парень в шар земной
                    Как будто в мавзолей.
                                                                             /С.Орлов/
<Звучит "Землянка">
                    Бьётся в тесной печурке огонь,
                   На поленьях смола, как слеза,
                   И поёт мне в землянке  гармонь
                   Про улыбку твою и глаза…

                   Про тебя мне шептали кусты
                   В белоснежных полях под Москвой,
                   Я хочу, чтобы слышала ты, 
                   Как тоскует мой голос живой…

   МОЛОДОЙ СОЛДАТ:
                           Давайте после драки
                           Помашем кулаками:
                           Не только пиво-раки
                           Мы ели и лакали,
                           нет, назначались сроки,
                           Готовились в бои,
                           Готовились в пророки
                           Товарищи мои.
                           Сейчас всё это странно,
                           Звучит всё это глупо.
                           В пяти соседних странах
                           Зарыты наши трупы.
                           И мрамор лейтенантов -
                           Фанерный монумент -
                           Венчанье тех талантов.
                           Развязка тех легенд.
                           За наши судьбы /личные/,
                           За нашу славу /общую/,
                           За ту строку отличную,
                           Что мы искали ощупью.
                           За то, что не испортили
                           Ни песни мы, ни стих,
                           Давайте выпьем, мёртвые,
                           Во здравие живых!
                                                                                   /Б.Слуцкий/

<Звучит торжественная музыка Д.Шостаковича. Все участники выстраиваются на трёх дорогах, звучит песня>            
                 ...позади,
                 далёко, далёко, далёко.
                 А что там ещё впереди?
                 Дорога, дорога, дорога.

                 А что там ещё впереди?
                 Дорога, дорога, дорога.
                
                 Ты сердце своё успокой.
                 Напрасна, напрасна тревога.
                 У нас просто адрес такой -
                 Дорога, дорога, дорога.
                
                 У нас просто адрес такой -
                 Дорога, дорога, дорога.
                
                 Я выйду живым из огня,
                 А если погибну до срока,
                 Останется после меня
                 Дорога, дорога, дорога.
                
                 Останется после меня
                 Дорога, дорога, дорога.
                 Дорога, дорога, дорога.
                 Дорога, дорога, дорога.
                                                                           /Ю.Левитанский/
<Аплодисменты>     

        Появление сообщений об ошибках при обращении к файлам RealAudio, mp3, txt означает, что к серверу, на котором размещены эти файлы, нет доступа. Повторите запрос спустя некоторое время или на следующий день.
        Об ошибках в работе сайта Вы можете сообщить нам по e-mail .

        Если Вы располагаете любой информацией об этой записи (воспоминания очевидцев, недостающие песни, песни в полном объеме или с лучшим качеством, отсутствующие комментарии, фотографии, публикации с упоминаниями и т.д.), пожалуйста, свяжитесь с нами по e-mail :