ПАВШИЕ И ЖИВЫЕ
                                  Поэтическое представление
Сценическая композиция Д.Самойлова, Б.Грибанова,
Ю.Любимова составлена из опубликованных произведений советских писателей и поэтов, а также в композицию включены отрывки из автобиографии Ч.Чаплина, опубликованной в советской печати.
<—>
   ВЕДУЩИЙ: Перед войной по Москве, бродило множество молодых поэтов. Мало кто из них успел тогда напечатать свои стихи, но московское студенчество, аудитория строгая и живая, знало их хорошо. Тогда-то и появился термин "поколение сорокового года".
<По трём дорогам к авансцене сбегают три поэта - Кульчицкий, Коган, Багрицкий>
   БАГРИЦКИЙ: Раз, два, три - остаёшься ты.
   КОГАН: Раз, два, три, четыре, пять – тебе Кульчицкий начинать.
<На центральной дороге остаётся Кульчицкий. Из писем М.Кульчицкого к родным>
<—>
   КУЛЬЧИЦКИЙ: ...как не посмел бы отломить шматок от «Большой Медведицы».
   А вот вчера совершенно неожиданно получилось три куска из большой вещи - поэмы или романа в стихах. О себе, о России, о войне.
                    Я очень сильно
                    Люблю Россию,
                    но если любовь
                                             разделить
                                                             на строчки,
               Получатся фразы,
                    Получится сразу:
                    про землю ржаную
                    про небо про синее, как платье.
                    И глубже, чем вздох между строчек...
                    Как платье, как будто бы девушка это:
                    С длинными глазами речек в осень
               под взбалмошной причёской
               колосистого цвета,
               на таком ветру,
                                      что слово...
                                                         назад...
                                                                        приносит...
               И снова
                                  глаза
                                            морозит без шапок,
                    И шапку
                                            понёс сумасшедший простор
                                                                                      в свист, в згу.
                    Когда степь
                                                под ногами накреняется
                    набок
                    И вцепляешься в стебли, а небо - а небо внизу. 
               Под ногами 
                    И ты немного боишься упасть в небо.
                    Вот Россия.
               Тот нищ,
                    Кто в России не был.
                                                                                                         /М.Кульчицкий/

   КУЛЬЧИЦКИЙ: Щас мы готовимся к поэтическому вечеру. И, понятное дело, очень волнуемся. Щас ведь как критикуют. Ну, например, такая строчка: "одинокая охотничья избушка", спрашивают - а где коллектив? Или, например, другая строчка: э... "волны... волны неспокойного Иртыша". Спрашивают: а почему это у вас Иртыш неспокоен при советской-то власти?
   Но против наших ожиданий вечер прошёл очень хорошо. В зале было 800 человек, некоторые даже стояли в проходах.
   Читал поэт Павел Коган: 
   КОГАН: Косым, стремительным углом
                        И ветром, режущим глаза,
                        Переломившейся ветлой 
                  На землю падала гроза.
                  И громом возвестив весну,
                       Она звенела на траве, 
                       С размаху вышибая дверь
                       В стремительность и в крутизну, 
                  И вниз.
                                         К обрыву.
                                                                       Под уклон.
                 К воде,
                                         к беседке из надежд,
                 Где столько вымокло одежд,
                 Надежд и песен утекло.
                 Далёко, может быть, в края,
                 Где девушка живёт моя,
                 Но, сосен мирные ряды
                      Высокой силой раскачав,
                      Вдруг задохнулась и в кусты
                      Упала выводком галчат.
                      И люди вышли из квартир,
                      Устало высохла трава.
                      И снова тишь.
                      И снова мир,
                      Как равнодушье, как овал.
                      Я с детства не любил овал,
                      Я с детства угол рисовал.
                                                                                                               /П.Коган/

<На сцену выбегает деятель, выносит трибуну - пантомима>
   КУЛЬЧИЦКИЙ: Один гладенький, благополучный критик...
<—>
   КОГАН: Есть в наших днях такая точность,
                  Что, мальчики иных веков,
                  Наверно, будут плакать ночью
                  О времени большевиков.
                  И будут жаловаться милым,
                 Что не родились в те года,
                 Когда звенела и дымилась,
                 На берег рухнувши, вода.
                 Они нас выдумают снова -
                 Косая сажень, твёрдый шаг –
                 И верную найдут основу,
                Но не сумеют так дышать,
                Как мы дышали,
                как дружили,
                как жили мы,
                как впопыхах
                Плохие песни мы сложили
                о поразительных делах.
                Мы были всякими, любыми,
                Не очень умными подчас.
                Мы наших девушек любили,
                Ревнуя, мучась, горячась,
                Мы были всякими. Но мучась,
                Мы понимали, в наши дни
                Нам выпала такая участь,
                Что пусть завидуют они.
                Они нас выдумают мудрых,
                Мы будем строги и прямы,
                Они прикрасят и припудрят,
                И всё-таки
                                               пробьёмся мы...
                                                                                                                  /П.Коган/
<Тревожная музыка. Световой занавес>
<—>

<Тревожная музыка. Световой занавес>
   КУЛЬЧИЦКИЙ: Не до ордена.
                                  Была бы Родина
                                  с ежедневными Бородино.
                                                                                                      /М.Кульчицкий/
   ДОКУМЕНТАЛИСТ <читает документ о гибели Когана>: В 42 году под Новороссийском лейтенант Павел Коган вызвался возглавить поиск разведчиков и погиб в бою. Он похоронен в братской могиле на сопке Сахарная голова.
<У портала сидит актёр, поёт песню на слова Павла Когана>
               Люди не замечают, когда кончается детство,
               Им грустно, когда кончается юность,
               Тоскливо, когда наступает старость,
               И жутко, когда ожидают смерть.
               Мне было жутко, когда кончилось детство,
               Мне тоскливо, что кончается юность,
               Неужели я грустью встречу старость
               И не замечу смерть...
               И не замечу смерть?
<Актёр, играющий Когана, уходит по другой дороге со словами>:
                    "Я с детства не любил овал,
                    Я с детства угол рисовал".

<Вечный огонь гаснет. На дороге появляется актёр, поющий песню о "Желтом цыпленке">
                      ПЕСНЯ О ЖЁЛТОМ ЦЫПЛЁНКЕ
                    Когда зимний вечер уснёт тихим сном,
               Сосульками ветер звенит за окном
               Луна потихоньку из снега встаёт
               И жёлтым цыплёнком по небу плывёт.
<По центральной дороге идёт МАТЬ>
               А в окна струится сиреневый свет
               На землю ложится серебряный снег
               И словно снежинки в ночной тишине
               Хорошие сны прилетают ко мне.
               Ну что ж вы хотите, хорошие сны,
               Вы мне расскажите о тропах лесных
               Где всё, словно в сказке, где сказка сама
               Красавица русская бродит зима.
                                                                                       /С.Никитин/
<Из книги о В.Багрицком>
   ДОКУМЕНТАЛИСТ: Сын поэта Эдуарда Багрицкого - Всеволод родился в 1922 году. Двенадцати лет он потерял отца. Когда ему было 15 - арестовали его мать. Перед нами книга. Не забудьте, он не думал об её издании. Она написана незадолго до смерти.
   СЫН: Багри...
<—>
<Актёр поёт последний куплет песни "О жёлтом цыплёнке">
                    А что это холод на землю упал
                    И небо погасло, как синий кристалл,
                    То жёлтый цыпленок, что в небе гулял
                    Все белые звёзды, как зёрна склевал.
                    То жёлтый цыпленок, что в небе гулял
                    Все белые звёзды, как зёрна склевал.
   ВЕДУЩИЙ: Осколок авиабомбы пробил полевую сумку, тетрадь с надписью "Стихи", письмо матери, попал в позвоночник, смерть была мгновенной. Его похоронили на перекрёстке двух дорог у раскинувшей ветви сосны, на которой скульптор вырезал траурную надпись и строки стихов Марины Цветаевой, которые Всеволод часто читал.
   БАГРИЦКИЙ: Я вечности не приемлю,
                                       Зачем меня погребли?
                                       Мне так не хотелось в землю
                                       С любимой моей земли...
<Уходит. По центральной дороге идёт поэт. Звучит куплет песни о "Желтом цыпленке">
                    А что это холод на землю упал
                    И небо погасло, как синий кристалл,
                    То жёлтый цыпленок, что в небе гулял
                    Все белые звёзды, как зёрна склевал.
<—>

<Звучит музыка. Появляется ведущий. Песня "Оркестры к бою">
                Оркестры к бою, литавры к бою
                Лови трубач медяшкой зайчика,
                Кто там в уроне? Кого хоронят?
                Да просто так хоронят мальчика.

                Кто там в уроне? Кого хоронят?
                Да просто так хоронят мальчика.
   ВЕДУЩИЙ: Одни верны России потому-то.
                          Другие же верны ей оттого-то.
                                   А он не думал - как и почему.
                                   Она - его подённая работа.
                                   Она - его хорошая минута.
                                   Она была отечеством ему.
                                   Его кормили.
                                                                     Но кормили - плохо.
                                  Его хвалили.
                                                                     Но хвалили - тихо.
                                  Ему давали славу.
                                                                     Но едва.
                                  Но с первого мальчишеского вздоха
                                  До смертного
                                                                     обдуманного крика
                                  Поэт искал
                                                                    не славу, а слова.
                                  Слова. Слова.
                                 Он знал одну награду:
                                  чтобы словами своего народа
                                  Великое и новое назвать.
                                  Есть кони для войны
                                                                   и для парада
                                 В литературе тоже есть породы.
                                 Поэтому я думаю: не надо
                                 Об этой смерти слишком горевать. 
                                                                                                            /Б.Слуцкий/
<Продолжение песни "Оркестры к бою". Снимает свет и вечный огонь>
                Оркестры к бою, литавры к бою,  
                Сегодня музыка оплачена...
                Вполне спокоен, лежит спокойно,
                Ему оркестр взяли в складчину.
 
                Вполне спокоен, лежит спокойно,
                Ему оркестр взяли  в складчину.

                Оркестры к бою, литавры к бою
                Дуди дударь мотив не комкая, 
                Идёт наш парень, идёт не в паре. 
                Не с вещмешком и не с котомкою.
 
                Идёт наш парень, идёт не в паре. 
                Не с вещмешком и не с котомкою.
<По трём дорогам сходятся три человека: двое мужчин и одна женщина. Вечный огонь гаснет>
   1-й РАССКАЗЧИК: ...Поднял руки кверху. Застыл. Пауза. Все растеряны. И вдруг он начинает говорить: «Вот также был... были подняты вверх руки, такой же вокруг был шум, крик. Только в спину мне был направлен автомат».
   2-й РАССКАЗЧИК: Но его уже никто и не слушают. Господи, опять о войне. Ну, сколько можно о войне. Хватит воспоминаний. Молодёжь хочет веселиться...

<Молодёжь танцует. В это время на одной из трёх дорог высветляется небольшая группа советских солдат, защитников Родины. Они медленно и вдумчиво "для себя" поют "Землянку". Танец прекращается>
               Бьётся в тесной печурке огонь,
               На поленьях смола, как слеза,
               И поёт мне в землянке  гармонь
               Про улыбку твою и глаза…

               Про тебя мне шептали кусты
               В белоснежных полях под Москвой,
               Я хочу, чтобы слышала ты, 
               Как тоскует мой голос живой…
   2-й РАССКАЗЧИК: Неужели действительно забылось это время? А для... мы играем спектакль...
   ГОЛОС: Для кого?
   2-й РАССКАЗЧИК: Стихи пишем для кого?
   ГОЛОС: Да...
   2-й РАССКАЗЧИК: А может, вообще, молодёжи больше свойственно думать о будущем, чем о прошлом?
   ОДИН ИЗ СОЛДАТ: Для меня и моего поколения, война была самым главным в жизни.
               Ты сейчас далеко, далеко
               Между нами снега и снега    
               До тебя мне дойти нелегко
               А до смерти четыре шага.
<Звучит "Землянка". Слова А.Суркова. Музыка Листова. В проёмах солдаты-защитники Родины читают стихи А.Твардовского>
               Я убит подо Ржевом
               В безымянном болоте,
               В пятой роте, на левом,
               При жестоком налёте.
               Я не слышал разрыва,
               И не видел той вспышки,
               Точно в пропасть с обрыва -
               И ни дна, ни покрышки.
               Нам свои боевые
               Не носить ордена.
               Вам - всё это, живые,
               Нам - отрада одна:
               Что недаром боролись
               Мы за родину-мать
               Пусть не слышен наш голос
               Вы должны его знать.
               Всё на вас перечислено
               Навсегда, не на срок,
               И живым не в упрёк
               Этот голос наш...
                                                                                 /А. Твардовский/          <Звучит "Землянка">            
               Ты сейчас далеко, далеко
               Между нами снега и снега    
               До тебя мне дойти нелегко
               А до смерти четыре шага.

            Пой гармоника вьюге назло,
               Заплутавшее счастье зови.
               Мне в холодной землянке тепло
               От твоей негасимой любви.

   ВЕДУЩИЙ: Ордена теперь никто не носит,                                                          Планки носят только чудаки.
                          И они, наверно, скоро бросят,
                          Сберегая пиджаки.
                          Впрочем, это было так давно,
                          Что как будто не было и выдумано.
                          Может быть, увидено в кино.
                          Может быть, в романе вычитано.
                          Нет, у нас жестокая свобода
                          Помнить все страдания.
                          До дна.
                          А война - была.
                          Четыре года.
                          Долгая была война.
                                                                                    /Б.Слуцкий/

<Когда ведущий заканчивает стихотворение, внезапно всё прерывается, приближаясь, нарастает звук  сирены. Мощно звучит песня "Вставай страна огромная, вставай на смертный бой". На одной из дорог появляется автор>
<Вдали слышно стихотворение К.Симонова "Жди меня">
               ...нусь,
               Только очень жди,
                    Жди, когда наводят грусть
                    Жёлтые дожди,
                    Жди, когда снега метут,
                    Жди, когда жара,
                    Жди, когда других не ждут,
                    Позабыв вчера.
                   Жди, когда из дальних мест
                    Писем не придёт,
               Жди, когда уж надоест
                    Всем, кто вместе ждёт.
                    Пусть поверят сын и мать
                    В то, что нет меня,
                    Пусть друзья устанут ждать,
                    Сядут у огня,
                    Выпьют горькое вино
                   на помин души...
                    Жди. И с ними заодно
               Выпить не спеши.
                    Жди меня, и я вернусь,
                    Всем смертям назло,
                    Кто не ждал меня, тот пусть
                    Скажет: "Повезло"!
                    Не понять не ждавшим им
                    Как среди огня
                    Ожиданием своим
                    Ты спасла меня...              

<Идёт рассказ о московском ополчении. Ополченцев провожают. Четверо выходят на дорогу>
<—>
<Звучит песня "Дальневосточная">
   АЛЁШКИН: Ну, надо же.
   АВТОР: Мы были горды проводами - вся Пресня была на...
<—>
   ГУРШТЕЙН: ...Я, Гурштейн.
   АЛЁШКИН: Ну, надо же.
<Получают пилотки>
   АВТОР: Теперь вы все одеты одинаково - как дети в одной большой семье.
<Звучит песня "Дальневосточная">
   АЛЁШКИН: Ну, надо же.
   АВТОР: Первым... <—> ...прирождённый солдат. В сумке у него не было ничего лишнего, он не снимал её с плеч.  Ноги его ступали твёрдо, врастая в землю... "Налево!.."
<— 
<Быстро встали>
   ХИСМАТУЛИН: ...слушай с конца. До перехода, ладно?
   ГУРШТЕЙН: Да?
   АЛЁШКИН: Ты чё пугаешь?
   АВТОР: Рядом с Хисматулиным шёл писатель Семён Гурштейн. Маленький, старенький человек с поседевшими волосами и тонкою, жалкою шейкой. Подслеповатый, он щурился, а ноги его будто не касались земли. Иногда он отставал. Взволнованный нагонял он нас через полчаса, он бежал наугад, натыкаясь на пни, на людей...
   ГУРШТЕЙН: Хисматулин! Хисматулин! Алёшкин! Хисматулин! Алёшкин! У-у... У-у... Хисматулин! Алёшкин!..
   АЛЁШКИН: Тута я.
   АВТОР: И так счастлив был. Когда находил свой взвод, своё отделение, будто спасся от страшной опасности, от вечного одиночества.
   ГУРШТЕЙН <в пенсне>: Разве я иду!. Я лечу. Я ведь совсем ничего не вижу. Как вы думаете, удобно будет, если я буду держать вас за рукав?
<Хисматуллин останавливается. Гурштейн объяснительно снимает пенсне, затем они идут рядом. Гурштейн осторожно держится за рукав Хисматулина>
   ГУРШТЕЙН: Вы знаете, я ведь никогда не ходил. Последний мой переход на большую дистанцию я сделал в год окончания гимназии. Я прошёл тогда одиннадцать километров.
   ХИСМАТУЛИН: Слушай, дай мне твой винтовка, я понесу, а то ты уже совсем напополам сломался.
   АВТОР: Но винтовку Гурштейн не мог отдать - это был для него святой символ. Он шёл наугад, как слепой, скрючившись, выбрасывая вперёд коленки, каждую минуту готовый провалиться в яму, наскочить на ствол. И при этом он был жизнерадостен и бодр, - ему придавала силы мысль, что и он в колонне, идущей на защиту всего дорогого, и он пока не отстал. А на Хисматулина он смотрел взглядом полным благодарности: ведь он потому не отстал, что рядом с ним шёл этот силач, и можно было держать его за рукав.
<— 
<По одной из дорог уходят Хисматулин и Гурштейн. Звучит песня "Дальневосточная">
   АВТОР: Окружение... <—   Я уверен, он жив, он на воле... на душе. Я стараюсь не думать об этом. Я стараюсь уверить себя, что нашёлся какой-нибудь другой Хисматулин, который бережно взял его за руку и провёл по всем закоулкам смоленских лесов. Я стараюсь видеть только маленькую одну деталь: руку, доверчивую руку, которая тянется в темноте к рукаву соседа по походной колонне. 
<Тихо звучит песня>
<— 
   АЛЁШКИН: Писателем, жившим в мире фантазии и красивой сказки. И вот этот интеллигент пошёл на фронт и выдержал в рядах дивизии народного ополчения такое, о чём сейчас даже трудно читать... Он многое любил, многое ненавидел. И потому умер как боец.
<Звучит песня "Дальневосточная">   

<По одной из дорог к авансцене идёт актёр и поёт песню>
               По смоленской дороге снега, снега, снега...
                    По смоленской дороге столбы, столбы, столбы...
                    Над дорогой смоленскою как твои глаза
                    Две холодных звезды голубых моей судьбы.
                    По смоленской дороге леса, леса, леса...
                    По смоленской дороге столбы, столбы гудят.
                    Над дорогой смоленскою как твои глаза
                    Две вечерних звезды голубых глядят, глядят..
                   По смоленской дороге метель, метель в лицо
                    Всё нас из дому гонят дела, дела, дела.
               Может, будь понадёжнее рук твоих кольцо,
                    Покороче б, наверно, дорога мне легла.
                                                                                                             /Б.Окуджава/

<По другой дороге к авансцене идёт солдат, читает стихи. Звучит музыка песни>
                       Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины,
                       Как шли бесконечные, злые дожди,
                       Как крынки несли нам усталые женщины,
                       Прижав, как детей, от дождя их к груди.
                      Как слёзы свои вытирали украдкою,
                      И вслед нам шептали: Господь вас спаси!"
                         И снова себя называли солдатками,
                         Как встарь повелось на Великой Руси.
                                                                                    /К.Симонов/
<Актёр поёт последний куплет песни>
                    По смоленской дороге метель, метель в лицо,
                    Всё нас из дому гонят дела, дела, дела.
               Может, будь понадёжнее рук твоих кольцо,
                    Покороче б, наверно, дорога мне легла.

<Бравурная музыка, удары. По крайней дороге идёт человек - от автора - с лотком, в котором находятся маски>
   АВТОР: ...что мы сами стоим на коленях. Поднимемся! Человеку нужен идеал, но человеческий, соответствующий природе, а не сверхъестественный..."   
                             В.И.Ленин. /Из автобиографии Ч.Чаплина/
   ОТ АВТОРА: Диктаторы любят когда о них говорят, как о диктаторах. Они могут помириться с тем, что их показывают кровавыми, жестокими, бесчеловечными, порой им это даже нравится. Люди всегда представляли себе диктаторов трагичными. Чаплин показал, что они к тому же смешны.
   Человечество накапливает опыт не так-то быстро. Но люди уже кое-чему научились. Способных распознать повадки диктаторов становится всё больше, и искусство сатиры внесло свою посильную дань.
<Музыка. По центральной дороге к авансцене идёт артист, изображающий Чаплина>
   ЧАПЛИН: Во время съёмок "Диктатора" я начал получать угрожающие письма.
   ОТ АВТОРА: Когда фильм был закончен, количество их резко возросло.
   ЧАПЛИН: Мне грозили, что в кинотеатры, где покажут фильм, будут кидать бомбы с удушливыми газами и стрелять в экран. Пух-пух... Сначала я хотел обратиться в полицию, но потом подумал, - это может отпугнуть зрителей.
   ОТ АВТОРА: Кто-то из друзей посоветовал ему обратиться к председателю союза портовых грузчиков.
   ЧАПЛИН: Хорошо было бы пригласить на премьеру человек двадцать-тридцать ваших грузчиков и рассадить их в разных местах зала, чтобы они могли вежливенько утихомирить фашистских молодчиков, если те вздумают буянить. Он рассмеялся.
   ОТ АВТОРА: Не думаю, Чарли, чтобы дело дошло до этого. У вас и среди публики найдётся немало защитников, которые сумеют справиться с хулиганьём.
   ЧАПЛИН: Вы так думаете?
   ОТ АВТОРА: "Комитет помощи России в войне" в Сан-Франциско попросил его выступить на митинге.
   ЧАПЛИН: Митинг был назначен на следующий день, я тотчас сел в поезд и прибыл в Сан-Франциско в восемь часов утра. Вот, я прибываю.
   ОТ АВТОРА: Зал, вмещавший десять тысяч зрителей, был переполнен. На сцене сидели американские адмиралы и генералы во главе с мэром города. Речи были весьма сдержанными и уклончивыми.
   ЧАПЛИН: Мэр, в частности, сказал: мы должны считаться с тем фактом, что русские - наши союзники. Наши союзники - не больше, чем случайные знакомые - вот какое отношение к русским почувствовал я в тот вечер.
   ОТ АВТОРА: Председатель комитета просил вас, возможно, говорить не менее часа.
   ЧАПЛИН: Я оторопел. Моего красноречия хватало не более, чем на четыре минуты.
   ОТ АВТОРА: Но наслушись глупой пустой болтовни...
   ЧАПЛИН: Я возмутился.
   ОТ АВТОРА: Он вышел в смокинге и с чёрным галстуком. Раздались аплодисменты.
   ЧАПЛИН: Это позволило мне как-то собраться с мыслями.
   ОТ АВТОРА: Выждав, когда шум утих, он произнёс только одно слово.
   ЧАПЛИН: Товарищи!
   ОТ АВТОРА: И зал разразился хохотом.
<Звучит музыка>
   ОТ АВТОРА: Когда смех прекратился, он повторил.
   ЧАПЛИН: Именно так я и хотел сказать - товарищи!
<Звучит музыка>
   ОТ АВТОРА: Снова смех и аплодисменты. Он продолжал.
   ЧАПЛИН: Я надеюсь, что в этом зале сегодня присутствует много русских, и, зная, как сражаются и умирают Ваши соотечественники, я считаю за высокую честь для себя назвать вас товарищами.
   ОТ АВТОРА: Началась овация. Многие встали.
   ЧАПЛИН: Я не коммунист, но я человек и я знаю, что чувствует человек. Коммунисты ничем не отличаются от дро... других людей. Когда они теряют руку или ногу, им больно, как и нам, они страдают как и мы, и умирают, как и мы. Мать коммуниста, такая же мать, как и другие матери. Когда она получает трагическое известие о том, что её сын не вернётся, она рыдает, как рыдают другие матери. И не нужно быть коммунистом, чтобы это понять. Нужно быть человеком. Сейчас, в данный момент, русские матери рыдают, а их сыновья умирают...
   ОТ АВТОРА: Он говорил сорок минут, каждую секунду не зная, что будет говорить дальше.
   ЧАПЛИН: Я слышал, что у союзников на севере Ирландии томятся без дела два миллиона солдат, в то время как русские одни противостоят двустам дивизиям нацистов.
   ОТ АВТОРА: В зале наступила напряжённая тишина.
   ЧАПЛИН: А ведь русские - наши союзники, они сражаются не только за свою страну, но и за нашу! Давайте немедленно откроем второй фронт!
   ОТ АВТОРА: Поднялся дикий шум, продолжавшийся минут семь. Он высказал вслух то, чего хотели, о чём думали сами слушатели.
   ЧАПЛИН: Они кричали, не давали мне говорить и бросали в воздух шляпы.
   ОТ АВТОРА: Когда публика, наконец, успокоилась, он сказал.
   ЧАПЛИН: Если я вас правильно понял: каждый из вас не откажется послать телеграмму президенту? Будем надеяться, что завтра он получит десять тысяч телеграмм с требованием об открытии второго фронта. Демократия восторжествует или погибнет на полях сражения в России. Мы не можем позволить себе потерять Россию, потому что там проходит последняя линия защиты демократии. Когда рушится наш мир, наша жизнь, наша цивилизация, мы обязаны пойти на риск. Если мы будем бдительны и сохраним мужество, нам нечего бояться.
   ОТ АВТОРА: На этом митинге между Чарли и его слушателями царила полная гармония.
   ЧАПЛИН: Писала "Дейли Уоркер".
   ОТ АВТОРА: Человеку, помнящему фильм "Диктатор", сегодня просто невозможно смотреть документальные кадры с Гитлером. Хочется завопить на весь зал: "Чёрт возьми, где у людей были глаза и уши? Как они могли всерьёз воспринимать этот балаган?"
<Бравурная музыка. Удары. Пантомима. Актёр, играющий Чаплина, на глазах у зрителя перевоплощается. Перед нами Гитлер>
<По произведению И.Эренбурга>
   ГИТЛЕР: <Тарабарщина на немецком языке>
   ОТ АВТОРА: Говорит он, кривляясь, подпрыгивая, постепенно входит в транс и выкрикивает несвязные слова, как шаман.
   ГИТЛЕР: <Тарабарщина>
   ОТ АВТОРА: В далёкие времена Адольф увлекался невинным делом живописью. Таланта у Гитлера не оказалось.
   ГИТЛЕР: <Тарабарщина> Вы увидите, я стану знаменитым!
   ОТ АВТОРА: Сын австрийского чиновника, он продавал порнографические открытки, пробовал учиться, стал шпиком, докладывал начальству о смутьянах, вступил в партию и стал первым оратором.
   ГИТЛЕР: От мира человек погибает, он расцветает только от войны. Я разрушу весь мир. <Звучит музыка> Потом я, может быть, его построю.
   ОТ АВТОРА: Он любит сниматься с детьми и собаками. Хочет показать, что у него нежная душа.
   ГИТЛЕР: Я вегетарианец, я не терплю друзей, пищу, напитки. В Венеции на банкете с Муссолини я съел только одну порцию яичной каши.
   ОТ АВТОРА: Он убедил молодых немцев, отрезанных от мира, лишённых всечеловеческой культуры, что владеть землёй должна Германия.
   ГИТЛЕР: Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак.
   ОТ АВТОРА: ...самодур и изувер, на выставке левой немецкой живописи в 37 году...
<Высоцкий подсказывает: "рейхсканцлер>
   ОТ АВТОРА: ...на выставке левой немецкой живописи в 37 году рейхсканцлер Германии собственноручно рвал, кромсал и резал картины, которые пришлись ему не по вкусу.
   ГИТЛЕР: В 1858 году император Франции Наполеон 3 ударил хлыстом по картине Курбе "Купальщица", И правильно сделал.
   ОТ АВТОРА: Чем грозили империи пейзажи импрессионистов? Жизнелюбием. Толмудисты вообще не любят, когда им напоминают о жизни с её радостями и печалями. Кроме того высокая профессиональность раздражает неучей.
   ГИТЛЕР: Если мы справедливо гордимся прусскими коровами, которые во многих отношениях выше скандинавских коров, то никто из нас не станет гордиться Марксом, Гейне или ублюдком Эйнштейном.
   Забудьте слова: гуманизм, право, культура, - это для вас пустые понятия. Величайшим благом для вас будет ознакомление с трудами моего друга, доктора Геббельса. Когда я слышу слово "культура", я хватаюсь за револьвер.
   ОТ АВТОРА: Неутомимая... неутомимая, тёмная злоба испепеляет сердце фашизма - это злоба мелких невежественных взбесившихся мещан, возмущённых сложностью культуры, смелостью мысли, прогрессом. Это злоба неудачников, провинциальных цезарей, захолустных наполеонов, жаждущих войти в историю.
   ГИТЛЕР: Среди... <—   ...молодёжь резкую, требовательную и жестокую. Я хочу, чтобы она походила на молодых львят. Женщины любят только жестоких!

<Появляются немецкие солдаты. Музыка песни>:
               ...пыль как из ковров,
               Мы выбиваем из дорог.
               И не останови...
<—               
   ГИТЛЕР: ...человеку, чтобы было светло.
   АВТОР: Хлеба народу он не дал. Он приказал солдатам добы...
<—   
   ГИТЛЕР: ...Половина министерств выехала в Горький, другая половина будет отправлена в Нижний Новгород.
   АВТОР: Его учили не географии, а вранью. Когда обманывают ребёнка - обидно, но немцы не детки, это великовозрастные детины с линотипами и автоматами.
<—   
   ГИТЛЕР: ...Толстов, Львым Тол... Мои нервы выдержат!
   АВТОР: ...смотрите - волчья морда. На волчьих лапах - кровь. В глазах волка - виселицы Волоколамска. А его шерсть пахнет гарью - это сожжённые города.

<Пантомима "Это не должно повториться" или "Обыкновенный фашизм">
<На трёх дорогах высвечиваются три фигуры со скрученными руками - это узники фашистских лагерей>
<—   
   ФУЧИК: ...ежды на то, что мы когда-нибудь пойдём вместе держась за руки. Часть жизни у меня уже отняли, когда уничтожили мои книги. Однако я не сдаюсь. не уступаю, не хочу допустить, чтобы и иная часть погибла бесследно. Поэтому в минуты, которые я ворую у смерти, я пишу.
   Без песни нет жизни, как нет её без солнца. А нам песня нужна вдвойне, ибо солнце к нам не показывается - окна в камере 267 выходят на север.
   Мы жили для радости, за радость шли на бой, за неё умираем. Поэтому пусть слово "жалость" никогда не будет связана с нашими именами.
   ДЖАЛИЛЬ: Порой душа бывает так тверда,
                                     Что поразить её...
<—    
   КАРБЫШЕВ: ...лагали мне перейти на службу в немецкую армию. Я выругал их за такую наглость и заявил, что Родиной не торгую. Человек должен иметь цель в жизни и стремиться к ней прямо, не делая зигзагов.
   Я часто говорил моим товарищам, что нужно здесь в лагере заботиться о том, чтобы, вернувшись домой, смогли смело смотреть в глаза жене, детям, своему народу.
   ВЕДУЩИЙ: Донесение гестапо: "Генерал Карбышев, кадровый офицер старой русской армии, человек, которому перевалило за шестьдесят лет, оказался насквозь заражённым большевистским духом, преданным идее верности воинскому долгу и патриотизму. Карбышева можно считать безнадёжным в смысле использования его у нас в качестве специалиста военно-инженерного дела".
   Резолюция: "Направить в лагерь "Флоссенбург" на каторжные работы. Не делать никаких скидок на звание и возраст".
<Звучит тревожная музыка>

<—                     
   ПОЭТЕССА: ...слегла. Соседка по квартире зашла к ней в комнату и сказала:
   - А ведь ты помираешь, Зинаида Епифановна.
   - Умираю, сказала Корякина, - и знаешь, Аннушка, чего мне больше всего хочется - наверно, предсмертное моё желание, последнее: даже смешно, так ужасно хочется сахарного песочку. Соседка молча посмотрела на неё и вышла. А через пять минут вернулась с маленьким стаканчиком сахарного песку.
   - На, Зинаида Епифановна. Раз уж такое твоё последнее желание перед смертью - нельзя тебе отказывать. Это когда нам по шестьсот граммов давали, так я сберегла.
   - Зинаида Епифановна только глазами поблагодарила соседку и молча, с наслаждением, стала есть. Съела, закрыла глаза и сказала: "Ну вот, вроде и полегче на душе стало, и уснула. А утром проснулась и... встала. Верно, еле-еле ходила, но встала.
   А на другой день вечером раздался вдруг сильный стук в дверь.
   - Кто там? - Спросила Корякина.
   - Свои, ответил чужой голос. Свои, откройте. Она открыла. Перед ней стоял незнакомый лётчик с пакетом в руках.
   - Возьмите, - сказал он и сунул пакет ей в руки.
   - Да, кто вы? Вам кого надо, товарищ? Вы к кому? Лицо у лётчика было страшное, говорил он с трудом.
   - Вот приехал тут к своим, а их уже никого... Я тут стучался в разные двери - никто не отвечает... Наверно, тоже, как мои... Вы вот открыли... Возьмите... Значит, ваше... А мне не надо. Я на фронт.
   Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. Позвала она соседку, мальчика-сироту, старушку и устроили они пир - лепёшки, суп, хлеб.
   - Ну, Анна Яковлевна, я ведь не помру, - зря твой сахар съела.
   - А чего ж ты извиняешься. Живи!
   ДИКТОР: Артиллерийский обстрел...
   ПОЭТЕССА: ...на котором повешусь:
                             Не скован. Не вырыт рудой из земли.
                             Я встану над жизнью своею бездарной.
                             Над горем её, над железной тоской.
                             Я знаю о многом. Я помню. Я смею.
                             Я тоже чего-нибудь страшного стою.
   ДИКТОР: Артиллерийский об...
   ПОЭТЕССА: ...осуждена, -
                             встала бы на зов твой из могилы,
                             все б мы встали, а не я одна.
                             Я люблю тебя любовью новой,
                             всепрощающей, живой. 
                             Родина моя в венце терновом,
                             с тёмной радугой над головой.  
                             Он на...
<—    

<По одной из дорог к авансцене идёт чтица>
                    ...Жизнь прожить - не поле перейти.
   1-й АКТЁР: Едем всё дальше и дальше. Пробираясь между брошенных...
<—>

        Появление сообщений об ошибках при обращении к файлам RealAudio, mp3, txt означает, что к серверу, на котором размещены эти файлы, нет доступа. Повторите запрос спустя некоторое время или на следующий день.
        Об ошибках в работе сайта Вы можете сообщить нам по e-mail .

        Если Вы располагаете любой информацией об этой записи (воспоминания очевидцев, недостающие песни, песни в полном объеме или с лучшим качеством, отсутствующие комментарии, фотографии, публикации с упоминаниями и т.д.), пожалуйста, свяжитесь с нами по e-mail :