ЗОНГ ИНВАЛИДОВ
                         Была война много лет подряд,
                         Много лет подряд,
                         Много лет подряд.
                         Много лет подряд,
                         Много лет подряд.
                         И надежды на мир никакой.
                         И вот из чего исходя, солдат
                         Скончался как герой!

                         Над кладбищем стелилась мгла,
                         Он спал в тиши ночей.
                         Но как-то раз к нему пришла
                         Комиссия врачей!
                         Комиссия врачей.

                         Комиссия труп осмотрела, как нужно,
                         И всё, что осталось от потрохов.
                         И записала: "Солдату - год военслужбы.
                         Подлец, скрывается от фронтов!"

                         Играла музыка - тари-ра-рам! -
                         Весёлый марша такт.
                         И стал солдат, как велит устав,
                         Держать гусиный шаг,
                         Опять печатать шаг!
                         Тари-та-ра-рам...Тари-та-ра-рам...
                         Тари-та-ра-рам...
                         Ра-рам...        

                  БУФЕТ БЛАГОРОДНОГО СОБРАНИЯ.
   БАНКИР: ...синее не красное, тяжёлое - не лёгкое. Странно, что тысячи грамотных людей в России заражены этой болезнью.
                            ЗОНГ О РОССИИ
                        Умом Россию не понять,
                        Аршином общим не измерить:
                        У ней особенная стать,
                        В Россию можно только верить.

                        Всю ночь кричали петухи
                        И шеями мотали.
                        Как будто белые стихи,
                        Закрыв глаза, читали...
                                            ТЮРЬМЫ
До начала картины возникает пантомима: сплетённые руки образуют решётки застенка. В проёмах рук одна за другой следуют три сцены.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Ну что?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Я говорю, жрать хоть хотите?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: А я говорю, не хочется.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А чего надо?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Бумаги принесёшь?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Эт зачем?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: А я стихи напишу.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А завтра ж помирать.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Потому и прошу сегодня, что завтра поздно будет.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А... А ежели увидит кто?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: А ты спрячь. А я тебе за это вот... ботинки оставлю.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Ты что ж, босой пойдёшь?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Да меня довезут. Хоронить будут, всё равно сымут.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Верно, сымут. Лучше уж мне.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Ну, давай, неси.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Первый раз такого вижу. Ну. неужели тебе казни не боязно, а?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: А чего? Чирик, и нету!
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Тьфу, чирик. Да ради ж этого "чирик" то и живёшь. И всё ждёшь, когда этот "чирик" за тобой придёт.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Да ты не расстраивайся. Вон у тебя пузо-то какое!
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Э, не скажи, сердешный, и с пузом и без пуза помирать-то всё одно - боязно.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Боязно... Вот тебе раз! То меня утешал, а теперь вроде и самого утешать приходится.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Да меня что? Я теперь - служивый. Может попа позвать?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Зачем?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Напутствовать.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: А с каких же пор, отец-батюшка благословляет убийство?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Душу спасает. Страшно когда.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Страшно-то за остающихся в живых... Радоваться надо, что заключенный хоть помирает честным человеком.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А-а-а... Так ты, значит, из этих?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Каких таких из этих? А ты откуда про них знаешь?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Да, как же мне не знать про вас, за вами ж особый присмотр нужен. Ну, ладно, погоди. Щас схожу.
                                      Камера вторая.
   МАТЬ: Прости, сыночек. Что же они с тобой сделали? Сыночек родной, здравствуй!
   СЫН: Спасибо, мама. Только себя и меня измучите.
   МАТЬ: Ну, что ты, что ты? Зачем ты это? Зачем ты это сделал, дитё ты малое неразумное?
   СЫН: Ну вот, так я и знал, мама. Ведь вы же ничего не понимаете.
   МАТЬ: Тебе что холодно?
   СЫН: Да нет, шапку я ищу.
   МАТЬ: Может, простудился?
   СЫН: Какая тут, мамаша, простуда, когда меня...
   МАТЬ: Не надо. А наш-то с понедельника велел блины ставить. Говорила я отцу, сходите, дай отпущение... Сын ведь всё-таки. Нет, упёрся, старый козёл.
   СЫН: Какой он мне отец, мама? Как был всю жизнь мерзавцем, так мерзавцем и остался. Жилы из людей тянул.
   МАТЬ: Это про отца-то?!
   СЫН: Да, про отца.
   МАТЬ: Ведь про родного отца?
   СЫН: Да, про родного отца. Да поймите, мама, что меня завтра вешать будут! Понимаете или нет? Вешать!
   МАТЬ: А ты бы не трогал людей, тогда бы и тебя...
   СЫН: Господи! Да что ж это такое? Ведь этого даже у зверей не бывает. Да сын я вам или нет?
   МАТЬ <плачет>: Сын, сын, сын! Вот ты, говоришь, попрекаешь: мать я тебе или нет? А я за эти дни совсем поседела, старухой стала. А ты говоришь, упрекаешь.
   СЫН: Извините, мама. Извините... Идти вам надо. Сестёр там поцелуйте.
   МАТЬ: Разве я не мать? Разве я не понимаю? 
   СЫН: Идите, мама, идите.
   МАТЬ: Разве  я не мать? Разве мне не жалко?
   СЫН: Идите, мама, идите.
   МАТЬ: Люди... люди добрые. Куда же мне теперь идти! Где же мне правду-то искать, что же они делают с нашими детьми-то. Господи!
                                          Камера третья.
Посреди камеры стоит ЦЫГАН и улюлюкает, будто размахивает вожжами.
   ЦЫГАН: Эй, залётныя... Эй, эй, эх...
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Эй, сволочь! Успокойся. Не то я тебя успокою.
   ЦЫГАН: Дозвольте засвистать, ваше благородие!
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Я те засвистю! Я те засвистю!
   ЦЫГАН: Эй ты, жирная морда, ну, поди сюда, я в тебя плюну!
<Стал бегать по камере, носом шумно нюхать воздух и приговаривать: плюх, плюх, плюх, плюх...>
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Ты что же, пакостник, на месте не сидишь?
   ЦЫГАН: А тебе что? Мне ж, до смерти недалече, что хочу, то и делаю!
<С дрожащим волчьим воем встаёт на четвереньки>
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Вот кобель. Когда его сволочь повесят?
<Входит ОФИЦЕР>
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Дозвольте доложить, вашбродь, заключённый номер триста девять. Неугомон напал. Никак не успокою. Отбился от рук.
   ОФИЦЕР: А ну встать. Встать.... <Надзирателю> А ну, за быстрее! дверь! Ты где находишься?
   ЦЫГАН: В тюряге, ваш-шв-ш-вв-ашество!
   ОФИЦЕР: Ты что, по карцеру соскучился?
   ЦЫГАН: А нищему пожар не страшен.
   ОФИЦЕР: Вешать не хочешь? Водки дам, шесть человек, две бабы. Пощупаешь.
   ЦЫГАН: Дожили. Шея есть, верёвка есть, а вешать некому?! Ловко! Ей-богу, ловко!
   ОФИЦЕР: Жив останешься, балда.
   ЦЫГАН: Ну ещё бы, не мёртвый же я тебе вешать-то буду?
   ОФИЦЕР: Что ты сказал, дурак?!
   ЦЫГАН: А как у вас вешают? Небось втихомолочку душат, да?
   ОФИЦЕР: Нет, с музыкой.
   ЦЫГАН: Правильно! С музыкой надо!
                      Эх, полным полна моя коробушка,
                      Есть и ситец, и парча.
                      Забубённая моя головушка.
                      Ты ядрёная душа!
                      Тюх, тюх, тюх, тюх!
   ОФИЦЕР: Совсем ты, милый, порешился. Ну, так как же, говори толком.
   ЦЫГАН: Какой скорый! А ты ещё разок ко мне приди, тогда тебе и скажу.
   ОФИЦЕР: Ну и чёрт с тобой! Другого найдём.
   ЦЫГАН: Поди другой ещё руку не набил.
   ОФИЦЕР: Об этом тебе уже нечего беспокоиться.
<Как тень появляется НАДЗИРАТЕЛЬ>
   ЦЫГАН: Вы хоть мыла-то казённого на удавочку не пожалейте.
   ОФИЦЕР: Ладно, не твоя забота, заткнись!
   ЦЫГАН <показывая на надзирателя>: А то он у вас тут всё мыло поел. Ишь как рожа-то лоснится!
   ОФИЦЕР: Молчать! Взять! Связать! Унять! Убрать!
   ЦЫГАН: Уж не пожалейте!
   ОФИЦЕР: Взять его!
   ЦЫГАН: Карету князь Кахетинскому к подъезду! Эх, да полным полна моя коробочка...
<—>   
                        РЕЧЬ ПРЕМЬЕРА КЕРЕНСКОГО
Опираясь на приветствующих его восторженных поклонников, КЕРЕНСКИЙ широким кокетливым жестом достает из нагрудного кармана алый носовой платок, взмахивает им, вытирает рот и изящным движением роняет на пол.
   КЕРЕНСКИЙ: Граждане несчастной России!  Соотечественники, братья! К Вам обращаюсь я, друзья мои! Вам лгут, когда заклинают ради чужой славы отдавать свои жизни. Разве не истина, что некоторые авторитеты живут во дворцах, окружённых парками, с фонтанами лебедей и стерляжьей икрой на завтрак, а вот вы - прочие граждане - не имеете даже куска... мыла.
<Шум. Голоса - "Не имеем">
   Разве хорошо то, что на рынке нет хлеба...
   ГОЛОС: Плохо...
   КЕРЕНСКИЙ: ...у рыбака нет рыбы, а отцы города разглагольствуют о саботаже низших слоёв населения? Разве вы не видите, что люди утеряли нить происходящего, а правящим сферам изменило чувство реального?! Я верну вам всё, что утеряно! Вот мои лозунги: создание устойчивого правительства, отмена смертной казни на фронте и замена её ссылкой на передовую; сохранение мира во веки веков; прекращение анархии и беспорядка на улице; <называет слова по-французски>: свобода, равенство, и, наконец, братство - самый простой и понятный из моих лозунгов: демократия - это дискуссия! <Бурные аплодисменты болота> Я буду повторять это вновь и вновь, пока не докажу всем, хотя бы мне для этого понадобилось десять тысяч лет! Ну, кто... кто может обещать большее?
<Шум - "Никто, никогда, нигде">
   Никто, никогда, нигде. Наступает время радостей и прозрения. Мир не за горами. Женщины могут рожать.
   ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Наконец-то разродимся.
   КЕРЕНСКИЙ: Да здравствует свет человечества - демократия Запада, прошедшая тот путь, на который мы только вступаем! Да здравствует недорваластие! Да здравствует надорвалась я! Да здравствует народовластие!
   КРИКИ БОЛОТА: Молодец! Молодец! Молодец!
   ГИМНАЗИСТОЧКА:
                                  Вновь поминутно видеть вас...
   КЕРЕНСКИЙ: Не стрелять.                           
   ГИМНАЗИСТОЧКА:
                                 Повсюду следовать за вами,
                                 Улыбку уст, движенье глаз
                                 Ловить влюблёнными глазами.

                                 Внимать вам долго, понимать
                                 Душой всё ваше совершенство,
                                 Пред в муках замирать,
                                 Бледнеть и гаснуть... вот блаженство!..
   ЭНТУЗИАСТКА: Институточка наша из Смольного.
                               ЖЕНСКИЙ БАТАЛЬОН
На сцену во главе с унтер-офицером выходят десять женщин в военной форме.
<—>   
   КЕРЕНСКИЙ: ...призывом обращаюсь я к вам: грудью встать, лечь на пороге истории.
   УНТЕР-ОФИЦЕР: Ложись! Становись! Смирно!
<Шум>
   КЕРЕНСКИЙ: Отставить!.. Мы должны отстоять и закрепить нашу временную власть от злостных посягательств, с какой бы стороны они ни исходили. А вы что делаете? Ваш овеянный победами вождь признаёт, что каждый час промедления усиливает врага. А вы что делаете?
   УНТЕР-ОФИЦЕР: Господа, справа налево моральные заповеди, начинай!
   ДАМЫ <по порядку номеров>:
   ПЕРВАЯ: Железная дисциплина.
   КЕРЕНСКИЙ: Прекрасно!
   ВТОРАЯ: Чистоплотность и аккуратность.
   КЕРЕНСКИЙ: Прекрасно! 
   ТРЕТЬЯ: Безупречное удовлетворение желаний начальника.
   ЧЕТВЁРТАЯ: Стремление к благородству.
   ПЯТАЯ: Беспредельная преданность.
   ГОЛОС: Непоколебимость духа и вера.
   ШЕСТАЯ: Жизнерадостность.
   СЕДЬМАЯ: Доброта и нежность.
   ВОСЬМАЯ: Полное доверие начальству.
   ДЕВЯТАЯ: Замужество... Мужество и отвага.
   ДЕСЯТАЯ: Девичья честь.  
   КЕРЕНСКИЙ: В добрый час!
   УНТЕР-ОФИЦЕР: Напра-во, шагом марш.
<Под музыку уходит женский батальон>

                       ЗОНГ О ВЛАСТЯХ
                          Власть исходит от народа.
                          Но куда она приходит?
                          И откуда происходит?
                          До чего ж она доходит?

                          Что за митинг?
                          Живо слазьте!
                          Кто-то спрашивает что-то,
                          Задаёт вопросы кто-то -
                          Почему да отчего то?

                          Тут, конечно, дали власти
                          Очередь из пулемёта.
                          И тогда свалился кто-то,
                          Как-то сразу отчего-то.
                          Повалился наземь кто-то.

                         Власти ходят по дороге.
                         "Кто лежит там на дороге?
                         Кто-то протянул тут ноги,
                         Труп какой-то на дороге".
                         Эй, да это ведь народ...  (свист)
                         Эй, да это ведь народ...  (свист)
                         Эй, да это ведь народ...  (свист)
                                 БЕЛАЯ ГВАРДИЯ.
Слышится чёткий строевой топот... Узкие бликовые лучи прожекторов выхватывают из темноты шеренги ног в вычищенных до блеска, щегольских, со звенящими шпорами сапогах. Фонограмма шумов многократно умножает этот полный озлобления юнкерский марш. С ним перекликается визгливый голос Керенского.
   КЕРЕНСКИЙ: ...сынами великой державы. Я заставлю всех смотреть в одну сторону. У меня для этого хватит сил и власти. Я принял на себя полномочия Верховного главнокомандующего. Оборона государства - главнейшая задача момента...      

                                                 ПЬЕРО
В глубине сцены как-то таинственно, почти как призрак, появляется странная, вычурная фигура Пьеро... С печально тоскующим изломом бровей, с трагическими нотками в голосе он поёт о бессмысленно погибших юношах, неизвестно зачем и во имя чего посланных на смерть...
                               ...Не дрожащей рукой?
                               Только так беспощадно,
                               Так зло и ненужно
                               Опустили их в вечный
                               Покой...

                               Осторожные зрители
                               Молча кутались в шубы,
                               И какая-то женщина
                               С искажённым лицом
                               Целовала покойника
                               В посиневшие губы
                               И швырнула в священника
                               Обручальным кольцом.

                               Забросали их ёлками,
                               Замесили их грязью
                               И пошли по домам
                               Под шумок толковать,
                               Что пора положить бы
                               Конец безобразию.
                               Что и так уже скоро
                               Мы начнём голодать.

                               И никто не додумался
                               Просто стать на колени
                               И сказать этим мальчикам,
                               Что в голодной стране
                               Даже светлые подвиги -
                               Это только ступени
                               В бесконечные пропасти,
                               К недоступной весне.

                               Я не знаю зачем,
                               И кому это нужно?
                               Кто послал их на смерть
                               Не дрожащей рукой?
                               Только так беспощадно,
                               Так зло и ненужно
                               Опустили их в вечный,
                               Вечный покой...
                                               ХАОС
Погружается во мрак сценическая площадка, перерезанная по вертикали узкими столбообразными световыми лучами. Эти световые столбы ассоциируются с бесконечными колоннами петроградских зданий... Когда кто-то из действующих лиц попадает в пространство, ограниченное световым лучом, он хорошо виден зрителям, но стоит ему переместиться, как он снова исчезает в темноте.
Первым появляется ШАРМАНЩИК. Над его хрипло свистящим инструментом сидит на кольцеобразной жёрдочке сверкающий глазами попугай.
   ШАРМАНЩИК: Гадаю на картах французской девицы Ленорман, предсказавшей трагическую судьбу Наполеона Третьего... За неимением бобов и кофейной гущи гадаю также по линиям рук и с помощью говорящего попугая... Попочка! Поздоровайся с уважаемой публикой!
   ПОПУГАЙ: Дурак! Дурак! Дурак!..
<Шарманщик и попугай исчезают из поля зрения, но звучание шарманки продолжается>
<—>   
   ЧЕТВЁРТЫЙ: ...отличное средство для дискредитации революции. Я уже закрыл одиннадцать фабрик.
   ТРЕТИЙ: Петроград в опасности, а я думаю, бог с ним, с Петроградом!
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Если немцы займут город, они уничтожат Балтийский флот. Жалеть об этом не приходится: большинство боевых судов абсолютно развращено!..
   ТРЕТИЙ: Боже мой! И это жизнь - афиши, митинги, лозунги, это наглое простонародье в рваных шинелях!
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Это сумасшедший дом! Надо уезжать...
   ГОЛОС: Куда?
   ЧЕТВЁРТЫЙ: ...за границу, в Ниццу! Ничего у них здесь не выйдет! Ничего!
   ПОПУГАЙ: Дурак! Дурак! Дурак!
   ГОЛОС ЛЕНИНА: Одно...  
<—>     
               ...тепле
               Но будешь ли таким во время давки
               На повреждённом бурей корабле
               Или в толпе у керосинной лавки.

               На повреждённом бурей корабле
               Или в толпе у керосинной лавки.

               Есть газеты, семечки калёныя...
<Аплодисменты>

            ЗОНГ "КОГДА НЕКТАРОМ И АМБРОЗИЕЙ"
                Когда нектаром и амброзией
                Насытят боги свой живот,
                Когда вконец наскучат козни
                И сплетни - кто за кем идёт,

               Когда в руках им жезл железный
               И жест красивый надоест,
               Они услышат голос трезвый
               Сквозь фимиам и благовест.

               Как им захочется, наверно,
               Вернуться снова в ад земной!
               Вдохнуть румяный запах хлеба,
               Воды напиться ключевой.

               Но, поколебленные троном,
               Боясь упасть в глазах людей,
               Они несут, они несут свои короны
               И нимбы посреди церквей.

               И мудрость человечья наша
               Уходит молча - вся в седом,
               Чтоб снова к жбану с хлебным квасом
               Припасть голодным жадным ртом.
               Припасть голодным жадным ртом.
<Аплодисменты>

                      ЛОГОВО КОНТРРЕВОЛЮЦИИ
   ГРУППА ОФИЦЕРОВ:
                         В куски разлетелася корона,
                         Нет державы, нету трона,
                         Без России, и законы -
                         Всё к чертям! К чертям...
                         И мы, и мы...
                         Словно загнанные в норы,
                         Словно пойманные воры,
                         Только кровь - одна
                         С позором пополам!
                         И нам, и нам
                         Ни черта не разобраться?
                         С кем порвать и с кем остаться,
                         Кто за нас, кого бояться.
                         Где пути, куда податься -
                         Не понять!
                         Где дух, где честь, где стыд?
                         Где свои, а где чужие?
                         Как до этого дожили?
                         Неужели на Россию
                         Нам плевать?

                    Позор! Позор!..
                         Всем, кому покой дороже,
                         Всем, кого сомненье гложет:
                         Может он или не может - убивать!
                         Сигнал!
                         И по-волчьи, и по-бычьи,
                         И как коршун на добычу.
                         Только воронов покличем пировать.
                         Эй вы!
                         Где былая ваша твёрдость?
                         Где былая наша гордость?
                         Отдыхать сегодня подлость,
                         Пистолет сжимает твёрдая рука...
                         Конец, всему конец!
                         Всё разбилось, поломалось,
                         Нам осталась только малость -
                         Только выстрелить в висок
                         Иль во врага...
   ПРАПОРЩИК: Не могу понять, какого чёрта мы медлим? Я военный и мне хочется разрядить свой пистолет. Я не привык к длительному воздержанию. Ха-ха-ха-ха...
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Большевики подчиняются всем страстям разнузданных масс, а у нас ничего не остаётся, кроме нравственной силы, которую, кстати, вы, прапорщик, поносите своими неэтичными намёками.
   ПРАПОРЩИК: Простите великодушно. Вот вчера в вашей газетке я прочитал об избиении большевиками женщин и детей. Скажите, любезнейший, это ваша статеечка?
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Да, моя... Ну и что?
   ПРАПОРЩИК: Да нет, ничего-с.
   ВТОРОЙ ОФИЦЕР: Касательно морали, любезнейший, - почему ж вы печатаете такую невероятную ложь?
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Наивно, глупо. Должны же вы, наконец, понять, что мы должны создать в народе известное настроение.
   ПРАПОРЩИК: Вот мы и создали, сидим тут с фигой в одной руке и пистолетом в другой.
   ТРЕТИЙ ОФИЦЕР: Хорошо, но зачем же объединяться с кадетами?
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Тактика. Приём стратегии. Мы должны создать единый фронт против большевизма.
   ВТОРОЙ ОФИЦЕР: Ерунда. Большевики не посмеют, а если посмеют, мы им покажем.
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Именно поэтому мы и решили поддержать Керенского, помочь ему восстановить порядок, и тогда уж...
   ТРЕТИЙ ОФИЦЕР: Керенский для нас уже не авторитет. Он уже однажды впутал нас в историю. Не могу забыть, как драпал от собственных солдат. Живьём утопил бы его в дерьме!
   ПРАПОРЩИК: Есть предложение укрыться в английском посольстве.
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Вы несносны! Какого чёрта вы всё время острите? Поймите, не до вас! Осточертела ваша идиотская манера высмеивать всё и вся.
   ПРАПОРЩИК: Я не хочу вас видеть.
   ВТОРОЙ ОФИЦЕР: Ну что ж, может быть, большевики и возьмут власть в свои руки, но через неделю большевистское правительство само развалится на куски. Имеет смысл дать им попробовать.
   ТРЕТИЙ ОФИЦЕР: Однако, если мы будем ждать, то в стране настанет такой бедлам, хаос, такая разруха и неразбериха, что сам чёрт не найдет, где конец, где начало.
   ПРАПОРЩИК: Но хуже всего , что бастуют банки. Я не могу получить аккредитив. Нечем уже платить женщинам, а они так охотно идут сейчас на всё... так рискуют, так шалят... так смеются...
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Пошляк вы, прапорщик, законченный пошляк!
   ПРАПОРЩИК: А какое это имеет значение - пошляк, уголовник, убийца - вы же сами говорили, что мы создаём единый фронт против большевизма.
   ТРЕТИЙ ОФИЦЕР: Правильно. Все средства хороши, и не стоит об этом больше говорить. Пора выступать и бить, жечь, резать, давить эту сволочь, матросню, холопов, жидов и немецких агентов! Ногтем бы прижал и о голенище вытер...
                         Эй вы!
                         Где былая ваша твёрдость?
                         Где былая наша гордость?
                         Отдыхать сегодня подлость,
                         Пистолет сжимает твёрдая рука...
                         Конец, всему конец!
                         Всё разбилось, поломалось,
                         Нам осталась только малость -
                         Только выстрелить в висок
                         Иль во врага...
   ПРАПОРЩИК: Прекрасно. Вчера Нюрочка выскочила на бульвар в чём мать родила папиросы купить. Все, кто был на улице, разинули рты и смотрели, как вот мы сейчас смотрим на штабс-капитана, с чувством страха и умиления. Дико, но прекрасно в своей откровенной, сердечной наготе! Уважаю...

                                ЗОНГ О ПОЛЕ
                         ...Одна трава...

                         А что летит над полем?
                         А что летит над полем?
                         Летят над полем пули,
                         Ещё летят снаряды.
                         А кто идёт по полю?
                         Военные отряды.

                         Идут они по полю
                         С гранёными штыками.
                         Потом прижмутся к полю  
                         Холодными щеками.

                         Потом прижмутся к полю  
                         Холодными щеками.

                        А что потом на поле?
                         А что потом на поле?
                         Одна трава, не боле; одна трава, не боле...
                         Одна трава, не боле...
<—>     
               ПОСЛЕДНЕЕ ЗАСЕДАНИЕ ВРЕМЕННОГО   
                                ПРАВИТЕЛЬСТВА    
<С чемоданами и портфелями появляются министры, члены Временного Правительства. На каждом чемодане надпись "Временное Правительство". Звучит музыка>
   ЧЕТВЁРТЫЙ МИНИСТР: Какие обязанности? О чём вы говорите? Я в своё министерство уже неделю попасть но могу.    
   ВТОРОЙ МИНИСТР: Зато попали в историю!       
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР: Господа, положение не столь опасно.    
   ВТОРОЙ МИНИСТР: У нас два положения: внутри и вне.    
   ЧЕТВЁРТЫЙ МИНИСТР: По-моему, у нас нет никакого положения.   
   ШЕСТОЙ МИНИСТР: У нас пиковое положение.  
   СЕДЬМОЙ МИНИСТР: У нас пикантное положение.    
   ВОСЬМОЙ МИНИСТР: Скажите спасибо, что мы ещё пока в вертикальном положении.    
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР: Тихо, господа, тихо, мы разбудим Александра Фёдоровича.    
   ПЯТЫЙ МИНИСТР: Его и надо разбудить. Наполеон
проиграл Ватерлоо, потому что его вовремя не разбудили.  
<Шум. Вбегает КЕРЕНСКИЙ, приветствует министров>  
   КЕРЕНСКИЙ: Где ваш портфель?          
   ПЯТЫЙ МИНИСТР: Простите, я министр без портфеля.    
   КЕРЕНСКИЙ: Прекрасно...    
<КЕРЕНСКИЙ всходит на импровизированную трибуну>    
   КЕРЕНСКИЙ: Господа! Будьте на высоте момента. Сегодня Зимний остался без обеда. Но синяя птица ещё в моих руках, Где эшелоны с фронта?    
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР: Сейчас всё выяснят. Будьте покойны.    
   КЕРЕНСКИЙ: Покойным я быть не желаю. Вы меня не хороните. Я измазан народом... пардон. Я помазан народом поднять Россию из гроба.    
   ВТОРОЙ МИНИСТР: Мы можем обменяться мнениями о положении на фронте.    
   КЕРЕНСКИЙ: Победы над классовым врагом важнее, чем положение на фронте. Сейчас одно дело: подавление, подавление и подавление...    
   ТРЕТИЙ МИНИСТР: Мы не успеваем войти в курс дела. Этот Ленин как снег на голову.    
   КЕРЕНСКИЙ: Я как будто предчувствовал: всю ночь мне снилась какая-то дичь. Две совершенно необыкновенные крысы пришли, понюхали и ушли обратно...   
   ГЕНЕРАЛ <проснувшись>: А-а-а-а?    
   КЕРЕНСКИЙ: Что а? Что а?     
   ГЕНЕРАЛ: Что вы на меня кричите?    
   КЕРЕНСКИЙ: Я не кричу, а взываю! Где ваша артиллерия?    
   ГЕНЕРАЛ: Стоит.    
   КЕРЕНСКИЙ: Где стоит?    
   ГЕНЕРАЛ: Вот здесь... на карте, но в кого она будет стрелять, я не знаю.    
   КЕРЕНСКИЙ: То есть, как?    
   ГЕНЕРАЛ <вздохнул, берёт бутылочку сельтерской, ударом ладони вышибает пробку и подаёт Керенскому>: Пожалуста, успокойтесь.    
   МИНИСТРЫ: Господа, господа, стакан.    
   КЕРЕНСКИЙ <жадно пьёт и бормочет скороговоркой>: Не надо... Я приказал... Я приказал... Я приказал снять Румынский фронт. Все кавалерийские части ко мне галопом! Где они?    
   ГЕНЕРАЛ: Остановлена в Великих Луках.  
   КЕРЕНСКИЙ: Как?     
   ГЕНЕРАЛ: А семнадцатая дивизия вообще отказалась ехать.    
   КЕРЕНСКИЙ: Почему?     
   ГЕНЕРАЛ: Говорит, далеко...    
   КЕРЕНСКИЙ: Я ничего не понимаю. Командир у них есть?
   ГЕНЕРАЛ: Да, мы в кольце.    
   КЕРЕНСКИЙ <взвизгнул>: Я вас выведу! Вы сеете панику! Я вас арестую! Нет. Я вас предам суду!    
   ГЕНЕРАЛ: Я подаю рапорт. Прощу меня уволить за неопределённый залп, в связи с пошатнувшимся здоровьем и внезапной старостью.    
   КЕРЕНСКИЙ <обращаясь к первому министру>: Вы будете военным министром. Идите, делайте что-нибудь. 
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР: Господа, господа, сплотимся теснее.   
   КЕРЕНСКИЙ: Зачем вам два портфеля? Отдайте один портфель ему. У него нет портфеля.    
   МИНИСТР: Какой?    
<Министры обмениваются портфелями>    
   ПЯТЫЙ МИНИСТР: Какая разница?     
   КЕРЕНСКИЙ: Принимайте меры!    
   МИНИСТРЫ <простирая друг к другу руки>: Меры, меры, меры, меры...    
   КЕРЕНСКИЙ: Господа! Надо думать, надо придумать, надо выдумать, надо фантазировать, надо что-то делать, иначе - крах...    
<Следя за бегающим Керенским, МИНИСТРЫ в какой-то момент оказываются, повернувшимися спиной к  зрительному залу. Выполняя приказ премьера - думать - они вбирают головы в плечи, и сразу создастся иллюзия буквально безголового правительства, КЕРЕНСКИЙ с недоумением смотрит на это превращение...>    
               Россия, нищая Россия...    
               Мне избы серые твои...    
               Твои мне спицы расписные...    
               Расхлябанные колеи...    
   Я вынужден закрыть председание засидетельства... Я вынужден закрыть заседание правительства, не исчерпав повестки дня. Это какой-то ужас... кошмар... какая-то... это какой-то сон... это какая-то галлюцинация!.. <Уходит>    
<Аплодисменты>    
                             БЕГСТВО КЕРЕНСКОГО    
<КЕРЕНСКИЙ скрывается за ширмой. Возле него увивается один из его болтливых соратников-эсеров. Ширма просвечивается, и мы видим тень переодевающегося в дамское платье премьер-министра. Не подозревая об этом, КЕРЕНСКИЙ, всегда старавшийся придать себе величественный, напыщенный вид, ведёт глубокомысленный разговор с партнёром> 
<—>       
   ЭСЕР: ...говорит, будет революция бескровной.  
   КЕРЕНСКИЙ <натягивая дамскую туфлю>: Пока ни говорят, что совершат революцию бескровно, а мы её утопим в крови.  
   ЭСЕР: Надо перехватить инициативу. Мы уже включили в свою резолюцию формулу вопросов о земле и мире, чтобы вырвать у большевиков козырь.  
   КЕРЕНСКИЙ <появляясь в горжетке>: Почему же в этой формуле нет обычного парламентского доверия правительству?  
   ЭСЕР: Это объясняется неудачной формулировкой формулы.  
   КЕРЕНСКИЙ <с муфтой>: Нет. Это умышленное умалчивание формулы.  
   ЭСЕР: Формулы? Формула не может всё учесть!  
   КЕРЕНСКИЙ <в шляпке с вуалью>: Должна соблюдаться формула! Формула власти! Только формула решает вопрос о будущем России!  
   ЭСЕР: К сожалению, формула ничего не решает, - разведены мосты...  
   КЕРЕНСКИЙ: Я еду на фронт. Будьте мужественны. Берегите, соблюдайте и блюдите посты. Адью. 
<К чему-то тревожно прислушивается, подхватывает юбку, бросается к выходу>  
   ЭСЕР: <вдогонку>: А то... Александр...
   КЕРЕНСКИЙ: Александра Фёдоровна.            

                     ЗОНГ: "ВРЕМЕННЫЕ, СЛАЗЬТЕ!"
                             ...Наслушались, наелись уверений.
                             И шлёпнули царя,
                             А после временную власть,
                             Потому что кончилось их время.

                             А если кто-то где-нибудь
                             Надеется на что-то,
                             Так мы ему заметим,
                             Между прочим.
                             Обратно ваше время
                             Не вернётся ни за что!
                             Мы как-нибудь об этом
                             Похлопочем.

                             Нам вовсе не ко времени
                             Вся временная власть, -
                             Отныне власть Советская
                             Над всеми.
                             Которые тут временные?   
                             Слазь! А ну-ка, слазь!
                             Кончилось ваше время!

                             Которые тут временные?   
                             Слазь! А ну-ка, слазь!
                             Кончилось ваше время!
                             И всё...
                                       ДЕКРЕТЫ
Появляются расклейщики афиш. Они снимают со стенда два плаката:
1. Лекция об антисемитизме - "Я знаю, откуда идёт легенда о богатстве евреев, - им приходится за всё расплачиваться". Профессор Лурье.
2. Лекция о гигиене. Счастье человека в его руках - чаще мойте руки.
И вешают новые плакаты: "Всем, всем, всем!" и "К гражданам России".
Двое солдат, проходящих мимо, останавливаются.
   ПЕРВЫЙ: Ваня, Ванюша? Ну-ка глянь. Чего вывесили? 
   ВТОРОЙ: Чего? 
   ПЕРВЫЙ: А ну глянь. Чего там вывесили?
   ВТОРОЙ <чуть смущённый неграмотностью>: Чёйт не разберу... Висит косо... <Оба смеются>
   ПЕРВЫЙ: Вчерась министра исповеданий заарестовал... Лично.
   ВТОРОЙ: Ну!  
   ПЕРВЫЙ: Да.
   ВТОРОЙ: И куды ж ты его дел?
   ПЕРВЫЙ: Как энто куды? Исповедоваться повёл...
<Появляется случайный ПРОХОЖИЙ>
   ПЕРВЫЙ: Э, мил человек, будь скор, глянь сюда. Стой! Тебе говорят, ну! Буква мелкая. Ты знаешь, прочесть не могём. Как сляпые.
<Буркнув что-то в ответ, ПРОХОЖИЙ не останавливается, хочет уйти>
   ВТОРОЙ СОЛДАТ <вскидывает ружьё>: Ты куды, стравус. Стой, раз тебе говорят!
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: А ну, иди сюда.
<ПРОХОЖИЙ с поднятым воротником подходит>
   ПРОХОЖИЙ: Золота нет. Братики, гол как сокол, ей-ей... Я в бога не верую, горничную отпустил, сам посуду мою, вот даю вам честное дворянское слово, вчера мне жена сама босому ботинки чистила...
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Без паники. Ступай.
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Подожди...
   ПРОХОЖИЙ: Прости Христа ради, солдатик.
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Без паники тебе говорят, ну.
   ПРОХОЖИЙ: Не проливай братской крови.
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Читай!
   ПРОХОЖИЙ <чуть не плача, читает>: Всем, Всем, Всем! Съезд постановляет: Вся власть на местах отныне принадлежит Советам! Всем воюющим народам предлагаем начать немедленно переговоры о справедливом, демократическом мире. Помещичья собственность на землю... Помещичья собственность на землю отменяется без всякого выкупа!"
<СОЛДАТЫ гордо подняли голову, оправили амуницию>
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Вот! Понял? Кто теперь главный на энтой земле.
   РЕЧЬ ЛЕНИНА: Мы не утописты. Мы знаем...

                    ЗОНГ ИЗ "ДВЕНАДЦАТИ" А. БЛОКА
                         Стоит буржуй на перекрёстке,
                         Стоит безмолвный, как вопрос...
                         А старый мир, как пёс безродный,           
                         Стоит за ним, поджавши хвост.

                        А старый мир, как пёс безродный,           
                        Стоит за ним, поджавши хвост.

        Появление сообщений об ошибках при обращении к файлам RealAudio, mp3, txt означает, что к серверу, на котором размещены эти файлы, нет доступа. Повторите запрос спустя некоторое время или на следующий день.
        Об ошибках в работе сайта Вы можете сообщить нам по e-mail .

        Если Вы располагаете любой информацией об этой записи (воспоминания очевидцев, недостающие песни, песни в полном объеме или с лучшим качеством, отсутствующие комментарии, фотографии, публикации с упоминаниями и т.д.), пожалуйста, свяжитесь с нами по e-mail :