ЗОНГ ИНВАЛИДОВ
                         Была война много лет подряд,
                         Много лет подряд,
                         Много лет подряд.
                         Много лет подряд,
                         Много лет подряд.
                         И надежды на мир никакой.
                         И вот из чего исходя, солдат
                         Скончался как герой!

                         Над кладбищем стелилась мгла,
                         Он спал в тиши ночей.
                         Но как-то раз к нему пришла
                         Комиссия врачей!
                         Комиссия врачей.

                         Комиссия труп осмотрела, как нужно,
                         И всё, что осталось от потрохов.
                         И записала: "Солдату - год военслужбы.
                         Подлец, скрывается от фронтов!"

                         Играла музыка - тари-ра-рам! -
                         Весёлый марша такт.
                         И стал солдат, как велит устав,
                         Держать гусиный шаг,
                         Опять печатать шаг!
                         Тари-та-ра-рам...Тари-та-ра-рам...
                         Тари-та-ра-рам...
                         Ра-рам...

                        Всю ночь кричали петухи
                        И шеями мотали.
                        Как будто белые стихи,
                        Закрыв глаза, читали...
   СВЯЩЕННИК: А вот. Возблагодарим Господа бога за то, что пока живы.
   ФАБРИКАНТ: Да, да...
   СВЯЩЕННИК: Воспоём хвалу невидимому творцу всего видимого и наместнику его на земле - Николаю Алекса-а-а-а-а-а-андровичу...
<Разгорячённые выпитым вином ФАБРИКАНТ, БАНКИР, ДВОРЯНИН, СВЯЩЕННИК запевают нестройным хором: "Многая лета, многая лета, многая лета..!">
                                         ТЮРЬМЫ
До начала картины возникает пантомима: сплетённые руки образуют решётки застенка. В проёмах рук одна за другой следуют три сцены.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Эй, жрать не будете?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Нет, брат, кушай сам.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А чего?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Что?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Я говорю, жрать не хотите?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Не хочется.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А чего надо-то?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Бумаги принесёшь?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Зачем?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Стихи напишу.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Так завтра ж помирать.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Вот потому и прошу сегодня, что завтра будет поздно.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А ежели увидят?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: А ты спрячь. Я тебе ботинки оставлю.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Да, шож, босой пойдёшь?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Так ведь повезут же. А хоронить будут, всё равно снимут.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А верно, сымут. Лучше уж мне.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Давай, неси.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Ага щас. Чудной ты какой-то. Первый раз такого вижу. Ну. неужто казни не боязно, а?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: А чего ж? Чирик, и нету!
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Хе... Чирик... Да ради этого "чирика" и живёшь. И всё ждёшь, когда этот "чирик" за тобой придёт.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Да ты не расстраивайся. Вон у тебя пузо-то какое!
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Э, не скажи, сердешный, и с пузом и без пуза помирать-то боязно.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: А вот тебе и раз! Меня утешал, а теперь самого утешать приходится.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Да меня-то что? Я - человек служивый. Вот тебя жалко. Попа позвать?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Зачем?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Напутствовать.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Это с каких же пор, отец-батюшка благословляет убийство?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Душу спасает. Страшно кому.
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Страшно... Страшно... Страшно за остающихся в живых... радоваться нужно, что заключенный умирает честным человеком.
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А-а-а... Так ты из этих?
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: А ты откуда про них знаешь?
   НАДЗИРАТЕЛЬ: А как же мне не знать-то про вас, за вами ж особый присмотр нужен. Ну, погоди, погоди. Щас принесу.
                                      Камера вторая.
   МАТЬ: Господи, что же это они с тобой сделали-то, сыночек родной! Ну, здравствуй.
   СЫН: Не стоило вам, мамаша, приходить. Только себя и меня измучите.
   МАТЬ: Ну, что ты, что ты? Зачем ты это? Зачем ты это сделал, дитё ты малое неразумное?
   СЫН: Ну вот, так я и знал, мама. Ведь вы же ничего не понимаете. Ничего.
   МАТЬ: Неведомо. Тебе что холодно?
   СЫН: Да нет, шапку я ищу.
   МАТЬ: Может, простудился?
   СЫН: Какая тут, мамаша, простуда, когда меня...
   МАТЬ: Не надо. А наш-то с понедельника велел блины ставить. Говорила я отцу, сходил бы, дал отпущение... Сын ведь всё-таки. Так нет, упёрся, старый козёл.
   СЫН: Ну, какой он мне отец, мама? Как был всю жизнь мерзавцем, так мерзавцем и остался. Жилы из людей тянул.
   МАТЬ: Это про отца-то?!
   СЫН: Про отца.
   МАТЬ: Да ведь про родного отца?
   СЫН: Про родного отца. Да поймите, мама, что меня завтра вешать будут! Ну, понимаете вы или нет? Вешать!
   МАТЬ: А ты бы не трогал людей, тогда бы и тебя...
   СЫН: Господи! Да что ж это такое? Ведь этого даже у зверей не бывает. Да сын я вам или нет?
   МАТЬ <плачет>: Сын, сын, сын! Вот ты, говоришь, упрекаешь: мать я тебе или нет? А я за эти дни совсем поседела, старухой стала. А ты говоришь, упрекаешь.
   СЫН: Извините, мама. Извините... Идти вам надо. Сестёр там поцелуйте.
   МАТЬ: Разве я не мать? Разве я не понимаю? 
   СЫН: Идите, мама, идите.
   МАТЬ: Разве  я не мать? Разве мне не жалко?
   СЫН: Идите, мама, идите.
   МАТЬ: Люди... люди добрые. Куда же мне теперь идти! Где же мне правду-то искать, что же они делают с нашими детьми-то. Господи!
                                          Камера третья.
Посреди камеры стоит ЦЫГАН и улюлюкает, будто размахивает вожжами.
   ЦЫГАН: Эй, залётныя... Эх, эх, эх...
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Эй, сволочь! А ну, успокойся. А то я успокою.
   ЦЫГАН: Дозвольте засвистать, ваше благородие!
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Я те засвистю! Я те засвистю!
   ЦЫГАН: Ты, жирная морда, поди сюда, я в тебя плюну!
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Что ж, пакостник, на месте не сидишь, а?
   ЦЫГАН: Тебе какое дело? Мне, может, до смерти недалече, что хочу, то и делаю! Эй...
<С дрожащим волчьим воем встаёт на четвереньки>
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Вот, сволочь. Когда его только повесят!
<Входит ОФИЦЕР>
   НАДЗИРАТЕЛЬ: Дозвольте доложить, ваше благородие, заключённый номер триста девять. Неугомон напал.  Отбился от рук. Никак не успокою.
   ОФИЦЕР: А ну встать. <Надзирателю> Выдь за дверь! Ты где находишься?
   ЦЫГАН: В тюряге, ваш-шв-ш-вв-ашество!
   ОФИЦЕР: Ты что, по карцеру соскучился?
   ЦЫГАН: А нищему пожар не страшен. Вать-вать-вать....
   ОФИЦЕР: Вешать хочешь? Водки дам, шесть человек, две бабы. Пощупаешь.
   ЦЫГАН: Дожили. Шея есть, верёвка есть, вешать некому?! Ловко! Ей-богу, ловко!
   ОФИЦЕР: Жив останешься, балда.
   ЦЫГАН: Ну ещё бы, не мёртвый же я тебе вешать-то буду?
   ОФИЦЕР: Что? Что ты сказал, дурак?!
   ЦЫГАН: А как у вас вешают? Небось втихомолочку душат, да?
   ОФИЦЕР: Нет, с музыкой.
   ЦЫГАН: Правильно! С музыкой надо!
                      Эх, полным полна моя коробушка,
                      Есть и ситец, и парча.
                      Забубённая моя головушка.
                      Ядрёная душа!
                      Тюх, тюх, тюх, тюх!
   ОФИЦЕР: Ну, довольно, довольно, довольно, довольно. Тюх, тюх, тюх! С соседями бы порешил. Ты говори толком. Будешь?
   ЦЫГАН: Ах, скорый какой! Ко мне ещё раз приди, тогда бы и скажу.
   ОФИЦЕР: Ну, отдуваться не хочешь, другого найдём.
   ЦЫГАН: Другой поди ещё руку не набил.
   ОФИЦЕР: А это уже не твоя забота, понимаешь?..
<Как тень появляется НАДЗИРАТЕЛЬ>
   ЦЫГАН: Вы хоть мыла-то казённого на удавочку не пожалейте. <Показывая на надзирателя> А то он всё мыло сожрал. Вон рожа какая лоснится!
   ОФИЦЕР: Молчать! Взять! Связать! Унять! Убрать!
   ЦЫГАН: Уж не пожалейте!
   ОФИЦЕР: Взять его!
   ЦЫГАН: К подъезду карету князь Кахетинскому! Эх, полным полна моя коробочка... Есть и ситец и парча...
<Аплодисменты>
<Вновь возникает пантомима решёток, теснит узников от авансцены ближе к заднику, где виден силуэт виселицы>
   ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Завещаю всем честным людям хранить и беречь правду!!
   ВСЕ: Правду!!!
                                         ПРИТЧА
   ЧИНОВНИК: Ваше высокопревосходительство! Покорнейше докладываю: добыча угля и нефти пала, снабжение затруднено из-за неполадок на транспорте, армия нуждается в заготовках, подвоз продуктов сокращается. Ропот. Недовольство. Налоги предельны. Необходимо послабление.
   САНОВНИК: Никаких послаблений! Налоги увеличить! Деньги выжимать!
<Удар гонга. Музыка. САНОВНИК и ЧИНОВНИК, как куклы, поворачиваются>
   ЧИНОВНИК: Ваше высокопревосходительство! Издержки войны непомерно возросли. Расходы  значительно по-прежнему превышают наши возможности. Мы почти бессильны. Всюду стон, проклятья и плач... Нужны реформы!
   САНОВНИК: Никаких реформ! За неповиновение под суд! Налоги увеличить!
<Снова гонг. Снова куранты. Снова САНОВНИК и ЧИНОВНИК поворачиваются, как манекены>
   ЧИНОВНИК: Ваше высокопревосходительство! Жгут заборы. Нет топлива, в армии волнения. Народ бунтует. Уводим коров, бабы хватают их за хвосты, воют. Мужиков нет. Развал...
   САНОВНИК: Развал прекратить! Коров забирать! Всё продолжать! Выполнять!
<Снова гонг, опять музыка. Опять механическое вращение ЧИНОВНИКА и САНОВНИКА>
   САНОВНИК <после паузы>: Ну что? Выполнили?!
   ЧИНОВНИК: Так точно, ваше высокопревосходительство!
   САНОВНИК: И что же?
   ЧИНОВНИК: Смеются...
    ПАДЕНИЕ ТРЁХСОТЛЕТНЕГО ДОМА РОМАНОВЫХ
В наступающей темноте слышны удары, скрежет, грохот... Звучит резкая пронзительная грозная музыка.
Постепенно возвращается свет, и мы видим обломки рухнувшей откуда-то сверху огромной, сверкающей позолотой, рамы с портретом вниз головой самодержца всея Руси, божией милостью Николая Второго Романова.
   ГОЛОС ЛЕНИНА. Первая революция, порождённая всемирной империалистической войной, разразилась. Корона самодержца всероссийского, которая стоит дюжины других корон, свалилась. На крутом повороте истории телега, залитой кровью и грязью Романовской монархии, опрокинулась сразу. Но эта первая революция не будет последней.
                     ПАНТОМИМА РАЗРЫВА ЗНАМЕНИ
На портрет Романова сверху, как саван, медленно спускается вниз трёхцветный флаг Российской Империи.
Неожиданно резко отрывается от флага белое полотнище и, как бы подхваченное вихрем, отбрасывается в сторону - и тотчас возле него, как возле своего знамени, возникает группа его сторонников - плакатные фигуры: БЕЛОГВАРДЕЙЩИНА, КАПИТАЛ, ЦЕРКОВЬ...
Столь же стремительно отделяется от флага и красное полотнище... Гордо взметнувшись, оно оказывается знаменем, под которым встают РАБОЧИЙ, КРЕСТЬЯНИН, СОЛДАТ и РЕВОЛЮЦИОННЫЙ МАТРОС.
Между двумя этими силами мечутся, не зная куда примкнуть, жалкие болтуны, авантюристы, обыватели и мещане...
В просветах синей тряпки появляются несколько рож. Над этим болотом, опираясь на услужливые плечи, вырастает самоуверенная фигура главы Временного правительства господина Керенского.
                     РЕЧЬ ПРЕМЬЕРА КЕРЕНСКОГО
Опираясь на приветствующих его восторженных поклонников, КЕРЕНСКИЙ широким кокетливым жестом достает из нагрудного кармана алый носовой платок, взмахивает им, вытирает рот и изящным движением роняет на пол.
<Хлопки, крики «Браво», «Ура»>
   КЕРЕНСКИЙ: Граждане несчастной России!  Соотечественники, братья! К Вам обращаюсь я, друзья мои! Вам лгут... вам лгут, когда заклинают ради чужой славы отдавать свои жизни. Разве не истина, что некоторые авторитеты живут во дворцах, окружённых парками, с фонтанами лебедей и стерляжьей икрой на завтрак, а вы - прочие граждане - не имеете даже куска мыла.
<Шум. Голоса - "Не имеем">
   Разве хорошо то, что на рынке нет хлеба, у рыбака нет рыбы, а отцы города разглагольствуют о саботаже низших слоёв населения? Разве вы не видите, что люди утеряли нить происходящего, а правящим сферам изменило чувство реального?! Я верну вам всё, что утеряно! Вот мои лозунги: создание устойчивого правительства...
<Хлопки, крики «Браво», «Ура»>
   ...отмена смертной казни на фронте и замена её ссылкой на передовую; сохранение мира во веки веков; прекращение анархии и беспорядка на улице; <называет слова по-французски>, пардон: свобода, равенство, братство. Наконец, самый простой и понятный из моих лозунгов: демократия - это дискуссия! <Бурные аплодисменты болота> Я буду повторять это вновь и вновь, пока не докажу всем, хотя бы мне для этого понадобилось десять тысяч лет! Ну, кто... кто... кто может обещать большее? <Шум> "Никто, никогда, нигде". <Аплодисменты> Наступает время радостей и прозрения. Мир не за горами. Женщины могут рожать.
<Аплодисменты>
   ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Наконец-то разродимся.
   КЕРЕНСКИЙ: Да здравствует свет человечества - демократия Запада, прошедшая тот путь, на который мы только вступа... Подождите... Да здравствует недоброматия! Да здравствует надорвалась я! Да здравствует народовластие!
   КРИКИ БОЛОТА: Молодец! Молодец! Молодец!
   ГИМНАЗИСТОЧКА:
                                  Здесь поминутно видеть вас...
                                  Повсюду следовать...
   КЕРЕНСКИЙ: Уходите отсюда.
   ГИМНАЗИСТОЧКА:
                                 ...за вами,
                                 Улыбку уст, движенье глаз
                                 Ловить влюблёнными глазами.

                                 Внимать вам долго, понимать
                                 В душе всё ваше совершенство,
                                 Пред вами в муках замирать,
                                 Бледнеть и гаснуть - вот блаженство!..
   ЭНТУЗИАСТКА: Институточка наша из Смольного.
                            ЖЕНСКИЙ БАТАЛЬОН
На сцену во главе с унтер-офицером выходят десять женщин в военной форме.
<—>   
   УНТЕР-ОФИЦЕР: Равняйсь! Смирно! Премьеру Керенскому, первому министру в мире, разрешившему организацию военных женских маршевых батальонов мгновенной смерти - наше женское ура!
   ЖЕНЩИНЫ: Ура! Ура! Ура!
<Крики «Браво», звучит музыка>
   КЕРЕНСКИЙ: Гражданочки, милые мои, стройные мои воины! С ярким призывом обращаюсь я к вам грудью встать, лечь на пороге истории.
   УНТЕР-ОФИЦЕР: Ложись! Становись! Смирно!
   КЕРЕНСКИЙ: Отставить!.. Мы должны отстоять и закрепить нашу временную высшую власть от злостных посягательств, с какой бы стороны они ни исходили. Ваш овеянный победами вождь признаёт, что каждый час промедления усиливает врага. Вам поручено охранять Зимний. Приказываю вам - вперёд!
   УНТЕР-ОФИЦЕР: Право налево, моральные заповеди, читай!
   ДАМЫ <по порядку номеров>:
   ПЕРВАЯ: Железная дисциплина.
   ТРЕТЬЯ: Безупречное удовлетворение желаний начальника.
   ПЯТАЯ: Стремление к благородству.
   УНТЕР-ОФИЦЕР: Преступление - бегство.
   ЧЕТВЁРТАЯ: Непоколебимость духа и вера.
   ШЕСТАЯ: Жизнерадостность.
   СЕДЬМАЯ: Доброта и нежность.
   ВОСЬМАЯ: Полное доверие начальству.
   ДЕВЯТАЯ: Замужество... Мужество и отвага.
   ДЕСЯТАЯ: Девичья честь.  
   КЕРЕНСКИЙ: В добрый час!
   УНТЕР-ОФИЦЕР: Напра-ву, шагом марш.
<Под музыку уходит женский батальон>

                         ЗОНГ О ВЛАСТЯХ
                          Власть исходит от народа.
                          Но куда она приходит?
                          И откуда происходит?
                          До чего ж она доходит?

                          Что за митинг?
                          Живо слазьте!
                          Кто-то спрашивает что-то,
                          Задаёт вопросы кто-то -
                          Почему да отчего то?

                          Тут, конечно, дали власти
                          Очередь из пулемёта.
                          И тогда свалился кто-то,
                          Как-то сразу отчего-то.
                          Повалился наземь кто-то.

                         Власти ходят по дороге.
                         "Кто лежит там на дороге?
                         Кто-то протянул тут ноги,
                         Труп какой-то на дороге".
                         Эй, да это ведь народ...  (свист)
                         Эй, да это ведь народ...  (свист)
                         Эй, да это ведь народ...  (свист)
<Аплодисменты>      
   ГОЛОС ЛЕНИНА: <Николай Второй> обкрадывал демократизм на крупные, так сказать, шуни(?). Эти занимаются мелкими кражами демократизма. Поменьше болтовни о свободе, равенстве, братстве, о "народовластии" и тому подобном. Сознательный рабочий и крестьянин наших дней в этих надутых фразах так же легко отличает жульничество буржуазного интеллигента, как иной житейски опытный человек, глядя на безукоризненно и на гладкую физиономию, и внешность "благородного" человека сразу и безошибочно определяет: "По всей вероятности, мошенник".
                              ОЧЕРЕДЬ ЗА ХЛЕБОМ.
Истерзанные, измученные голодом женщины одна за другой, с разных сторон, появляются в грустном безмолвии, выстраиваются в длинную очередь перед дверью в булочную. Появление на пороге румяного, упитанного хозяина булочной порождает на всех лицах надежду. Настороженно следят все за каждым его движением. А он, полный презрительного равнодушия, долго катает в руках хлебный мякиш и смачно сплюнув, прикрепляет им к стене большой клок бумаги с выведенными на нём крупными буквами словами: "ХЛЕБА НЕТ".
                                    БЕЛАЯ ГВАРДИЯ.
Слышится чёткий строевой топот... Узкие бликовые лучи прожекторов выхватывают из темноты шеренги ног в вычищенных до блеска, щегольских, со звенящими шпорами сапогах. Фонограмма шумов многократно умножает этот полный озлобления юнкерский марш. С ним перекликается визгливый голос Керенского.
   КЕРЕНСКИЙ: Русский народ страдает от экономической разрухи, скептицизма и разочарования. Но Россия - великая держава! Россия останется великой, что бы ни случилось. Мы все должны защищать её, должны показать себя защитниками великого идеала, сынами великой державы. Я заставлю всех смотреть в одну сторону. У меня для этого хватит сил и власти. Я принял на себя полномочия Верховного главнокомандующего. Оборона государства - главнейшая задача момента. Я полагаю, я думаю, я требую, я приказываю немедленно, безотлагательно, категорически любой ценой разыскать, арестовать и доставить ко мне крупнейшего государственного преступника Ульянова-Ленина! Всё! Идите... А я буду думать о дальнейшей судьбе России...
<Замирает в позе Наполеона>

                                             ПЬЕРО
В глубине сцены как-то таинственно, почти как призрак, появляется странная, вычурная фигура Пьеро... С печально тоскующим изломом бровей, с трагическими нотками в голосе он поёт о бессмысленно погибших юношах, неизвестно зачем и во имя чего посланных на смерть...
                               Я не знаю зачем,
                               И кому это нужно,
                               Кто послал их на смерть
                               Не дрожащей рукой?
                               Только так беспощадно,
                               Так зло и ненужно
                               Опустили их в вечный покой.

                               Осторожные зрители
                               Молча кутались в шубы,
                               И какая-то женщина
                               С искажённым лицом
                               Целовала покойника
                               В посиневшие губы
                               И швырнула в священника
                               Обручальным кольцом.

                               Забросали их ёлками,
                               Замесили их грязью
                               И пошли по домам
                               Под шумок толковать,
                               Что пора положить бы
                               Конец безобразию.
                               Что и так уже скоро
                               Мы начнём голодать.

                               И никто не додумался
                               Просто стать на колени
                               И сказать этим мальчикам,
                               Что в голодной стране
                               Даже светлые подвиги -
                               Это только ступени
                               В бесконечные пропасти,
                               К недоступной весне.

                               Я не знаю зачем,
                               И кому это нужно?
                               Кто послал их на смерть
                               Не дрожащей рукой?
                               Только так беспощадно,
                               Так зло и ненужно
                               Опустили их в вечный,
                               Вечный покой...
                                               ХАОС
Погружается во мрак сценическая площадка, перерезанная по вертикали узкими столбообразными световыми лучами. Эти световые столбы ассоциируются с бесконечными колоннами петроградских зданий... Когда кто-то из действующих лиц попадает в пространство, ограниченное световым лучом, он хорошо виден зрителям, но стоит ему переместиться, как он снова исчезает в темноте.
Первым появляется ШАРМАНЩИК. Над его хрипло свистящим инструментом сидит на кольцеобразной жёрдочке сверкающий глазами попугай.
   ШАРМАНЩИК: Гадаю на картах французской девицы Ленорман, предсказавшей трагическую судьбу Наполеона Первого... За неимением бобов и кофейной гущи гадаю также по линиям рук и с помощью говорящего попугая... Учащимся и фронтовикам скидка. Попочка! Поздоровайся с уважаемой публикой!
   ПОПУГАЙ: Дурак! Дурак! Дурак!..
<Шарманщик и попугай исчезают из поля зрения, но звучание шарманки продолжается>
   ПОКУПАТЕЛЬ: Любезный, почём селёдочка?
   ПРОДАВЕЦ: Рубликов двести.
   ПОКУПАТЕЛЬ: Да?
   ПРОДАВЕЦ: Да.
   ПОКУПАТЕЛЬ: Пожалуй, съем, заверните половину.
   ПРОДАВЕЦ: Какую изволите половину?
   ПОКУПАТЕЛЬ: Всё равно. Нынче хоть с хвоста, хоть с головы дерут. Послушайте, любезный, любезный, пожалуйста, не кашляйте на селёдочку...
   ПРОДАВЕЦ: Что такое?
   ПОКУПАТЕЛЬ: Пожалуйста.
<Шест с вывеской "Керосину нет и неизвестно>
   ГОЛОС: Есть шесть вёдер самогону! Посуда ваша... Есть шесть вёдер самогону! Посуда ваша.
   БАБА: Веники! Веники! Веники!
   ПОКУПАТЕЛЬ: Почём веники?
   БАБА: Два миллиарда веники!
   ПОКУПАТЕЛЬ: Идиотка...
   ПОПУГАЙ: Дурак! Дурак! Дурак!
   ГОЛОС: Есть шесть вёдер самогону! Посуда ваша.
<Бродит нищенка... Смазливая девица подыскивает клиента на ночь... Сходятся двое прохожих>
   ПЕРВЫЙ: Ну, как в Москве? Говорят, безнадёжно. Ужасное время, мы катимся в пропасть. Вы знаете, я дошёл до такого нервного расстройства, что по ночам кричу благим матом.
   ВТОРОЙ: А я вчера в синематографе три сеанса высидел на "Молчи, грусть, молчи". Ах, как утешает! Как облагораживает! Я себя чувствую обновлённым.
   ПЕРВЫЙ: Да, кому... кому это сейчас интересно? По-моему, если даже Александрийскую колонну украсть, то никто и не заметит.
<Откуда-то доносится панихидное пение>
   ГОЛОС ДЬЯКОНА: Упокой, господи, убиенных Степана, Анну, младенца Ивана... Упокой, господи, убиенных Марка, Степана, Анну, младенца Ивана...
   ПЕРВЫЙ: Кто сказал, воют и воют...
   ВТОРОЙ: Кто?
   ПЕРВЫЙ: Убиенные.
   ВТОРОЙ: А кто это там лежит. а? <Показывает на пьяного>
   ПЕРВЫЙ: Русский царь.
   ВТОРОЙ: Мрачный у вас юмор.
   ПЕРВЫЙ: Юмор? Вот, говорят, когда большевики возьмут власть, то примутся расстреливать всех людей в белых воротничках! Вот тогда будет юмор.
   ВТОРОЙ: Зима... зима всегда была лучшим другом России. Может быть, теперь она избавит нас от революции.
   ПЕРВЫЙ: Вы знаете, я думал, что вчера сойду с ума. Вы только подумайте, кондукторша в трамвае...
   ВТОРОЙ: И что?
   ПЕРВЫЙ: ...обозвала меня "товарищем". Ужас!
   ВТОРОЙ: А знаете что...
   ПЕРВЫЙ: Да? 
   ВТОРОЙ: Пойдёмте-ка лучше в одно злачное место, а? Стихи! Речи! Парадоксы! Политика! А в заключение, знаете ли, всеобщая вакханалия! Окунёмся.
   ПЕРВЫЙ: Окунёмся! Окуните меня, окуните.
   ПОПУГАЙ: Дурак! Дурак! Дурак!
   ТРЕТИЙ: Водочку! Только водочку пейте, господа! Вот не угодно ли? Настоена на черносмородиновой почке, заморожена и чиста, как бирюзовая слеза! А в ней - Россия... Да... Да... Несчастная Россия!
<К нему подходит ПРОСТИТУТКА>
   ПРОСТИТУТКА: Профессор! Забудемся, а, профессор?
   ТРЕТИЙ: Вы с ума сошли. Я вегетариянец.
   ГОЛОС: Есть шесть вёдер самогону. Посуда ваша...
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Экономическая разруха - отличное средство для дискредитации революции. Я уже закрыл одиннадцать фабрик.
   ТРЕТИЙ: Говорят, Петроград в опасности, а я думаю, бог с ним, с этим Петроградом!
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Если немцы займут город, будет уничтожен Балтийский флот. Жалеть об этом не приходится: большинство боевых судов абсолютно развращено!..
   ТРЕТИЙ: Боже мой! И это жизнь - афиши, митинги, лозунги, это наглое простонародье в рваных шинелях!
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Сумасшедший дом! Нет, надо бежать отсюда за границу, в Ниццу! Ничего у них здесь не выйдет! Ничего!
   ПОПУГАЙ: Дурак! Дурак! Дурак!
   ГОЛОС ЛЕНИНА: Одно из средств борьбы буржуазии против нас - сеять панику. На этот счёт они мастера. Но мы полны непреклонной решимости добиться, во что бы то ни стало того, чтобы Русь перестала быть убогой и бессильной, чтобы она стала, в полном смысле  слова, могучей и обильной.
               Мы слышим звуки одобренья
               Не в сладком рокоте хвалы,
               А в диких криках озлобленья!
   Что буржуазия нас так дико ненавидит, - это одно из нагляднейших пояснений той истины, что мы правильно указываем народу пути и средства для свержения господства буржуазии.
               Как весел ты в покое и тепле
               Но будешь ли таким во время давки
               На повреждённом бурей корабле
               Или в толпе у керосинной лавки.

               На повреждённом бурей корабле
               Или в толпе у керосинной лавки.
       ТЕНИ ПРОШЛОГО. УЛИЧНЫЙ КАЛЕЙДОСКОП.
Сценическая площадка перегорожена световым полотнищем. Тени то приближаются, то расплываются и исчезают.
В красном ореоле стоят три стража революции - МАТРОС, СОЛДАТ и РАБОЧИЙ - красногвардейский пикет. ШУМ улицы. МУЗЫКА.
   УЛИЧНЫЕ РАЗНОСЧИКИ ГАЗЕТ <стараясь перекричать друг друга>: Ленин - немецкий шпион! Ленин получает деньги от немцев!.. Женщина родила поросёнка!.. Читайте!.. Тайны Распутина!.. Интимные подробности из жизни царицы!.. Разгром юнкерами газеты "Рабочий путь"!
<Прохожие покупают газеты. Появляются МОНАШКИ с иконами>
   МОНАШКИ: Займ свободы! Займ свободы! Пожертвуйте в пользу храма и непорочного зачатья. Займ свободы!

        ТЕНИ ПРОШЛОГО. УЛИЧНЫЙ КАЛЕЙДОСКОП.
<Группа анархистов>
   ВТОРОЙ АНАРХИСТ: Анархия - мать порядка! Жми, дави, спасай Россию!..
   ВТОРОЙ АНАРХИСТ <поёт>:
               Э-э-эй...
               А на Перовском на базаре шум и тарарам! Ох
               Продаётся всё, что надо -
               Барахло и хлам! Ох!
               Бабы, тряпки и корзины -
               Толпами народ,
               Бабы, тряпки и корзины
               Заняли проход.
              
   Анархия - мать порядка!
              
               Есть газеты, семечки калёные,
               Сигареты, а кому - лимон,
               Ох, есть вода, холодная вода!
               Пейтя воду, воду, господа!
<Анархисты бросаются на монашек, и те с визгом разбегаются>
               Вдруг раздался на базаре крик: "Аэроплан"
               В лавке ктой-то постарался вывернул карман
               "Ох, ратуйте, граждане хорошие,
               Из карману мне, прям, вытащили грош!?
               Так тебе и надо - не будь такой болван,
               И нечего тебе глазеть на ероплан!

               Есть газеты, семечки калёные,
               Сигареты, а кому...
<Аплодисменты>
   ОДИНОКАЯ ФИГУРА: Пишу некрологи, плата по соглашению. Пишу некрологи, плата по соглашению.
   ПЕРВАЯ ДАМА <заламывая руки>:
               Мне больно, больно...
               Мне жалко, жалко...
               Зачем мне больно?
               Чего мне жалко?
               Ах, я не знаю!
               Ах, я фиалка.
   ВТОРАЯ ДАМА <беременная>: Фрося, хочу... хочу Северянина!
   БАБА: Бабоньки, как пройти к баням? Хотца в баньке помыться. Какие бани открытые, не знаете?
   ВТОРАЯ ДАМА: А мы не моемси...

   АРТИСТ <поёт>:
               В парке плакала девочка:
               "Посмотри-ка ты, папочка,
               У хорошенькой ласточки
               Ах, переломана лапочка, -
               Я возьму птицу бедную
               И в платочек укутаю..."
               И отец призадумался,
               Потрясённый минутою,
               И простил все грядущие:
               И капризы, и шалости
               Милой маленькой девочки,
               Зарыдавшей от жалости.
<Группа Адамисток>
   ПЕРВАЯ АДАМИСТКА: Долой стыд! Долой срам!
   ВТОРАЯ АДАМИСТКА: Оголимся, обнажимся, очистимся! Да здравствует священная нагота!
   ТРЕТЬЯ АДАМИСТКА: И не будем скрывать своих пороков! Долой одежды лжи! Раскроемся перед священным судом!
   ПЕРВЫЙ ПРОХОЖИЙ: Девоньки, русалочки, простудитесь!
   ВТОРОЙ ПРОХОЖИЙ: Маша... Маша, вернись в семью! Что дети скажут?
<Появляется толпа буржуазно-дворянской публики>
   СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ: Считаю своим долгом предупредить бюро: СР И СД полагает вредным назначение комиссаров, это может пагубно отразиться на общем здоровье! Слагаю с себя всякую ответственность за происходящее! Как там посмотрят, я не знаю, но я из президиума ушёл. Я ушёл, я не могу! А... Ай... Аввв... Афф...
<Тон его выкриков настолько неровен, что переходит в собачий лай>
   ПЕРВЫЙ: Идёмте... идёмте умирать в Зимний дворец!
   ВТОРОЙ: Пустите нас в музей!
   ВСЕ: Пустите нас в историю. Мы хотим спасти Русь!
   ТРЕТИЙ: Православные, соединим нашу рать!
   ВТОРОЙ: Пустите нас или нет, мы всё равно пойдём! Босиком пойдём, но дойдём до совести русского народа! Пусть нас колют шипы неудач, пусть преградят реки слёз, пусть опалит нас вихрь угроз - мы не остановимся ни перед какими жертвами!
   ТРЕТИЙ: Вперёд, сыны блестящих фамилий!
   ИСТЕРИЧЕСКАЯ ДАМА: Стреляйте! Вот мои груди! Стреляйте, если хотите!
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Стрельни и меня, стрельни хоть разок!
   ПЕРВЫЙ: Мы готовы умереть!
   ВТОРОЙ: Мы идём под пулемёты, как Христос всходил на Голгофу!
   ТРЕТИЙ: Святость витает над нами!
   ВТОРОЙ: Мы совершаем великий подвиг!
   ИСТЕРИЧЕСКАЯ ДАМА: Слава о нас будет жить в веках!
   ЧЕТВЁРТЫЙ: А что вы сделаете, если мы пойдём? Что вы сделаете? Стрелять будете?
   ПЕРВЫЙ: Господа! Пошли! Они не могут сделать вам больно!
   МАТРОС: А зачем вас стрелять? Мы вас просто коленом в...
<Делает выразительный жест. Тени разбегаются, как будто уже, в самом деле получили по изрядному пинку пониже спины>
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Господа! Это же... покушение на свободу личности.
   ВТОРОЙ: Против нас применяют грубую силу?
   ПЯТЫЙ: Но это ведь ниже нашего достоинства!
   ИСТЕРИЧЕСКАЯ ДАМА: Мы не можем допустить, чтобы руки этих тёмных людей были запятнаны нашей невинной кровью!
   ТРЕТИЙ: Я думаю, вам ясно: что поднимая оружие против своих братьев, вы становитесь орудием в руках разбойников и предателей?
   ПИКЕТ <хором>: Есть только два класса - пролетариат и буржуазия.
   ТРЕТИЙ: Знаю я вашу глупую болтовню. Наслушались лозунгов! Попугаи! Я сам марксист! Это не социализм! Это не по Марксу!
   ПИКЕТ <хором>: Только два класса...
   ТРЕТИЙ: Дураки! Я два года страдал в тюрьме за революцию! А теперь я борюсь с большевиками, потому, что они губят нашу революцию и Россию тоже губят.
   ПИКЕТ <хором>: Только два класса...
   ТРЕТИЙ: Опять вы с вашей глупой фразой!
   ПИКЕТ <хором>: Только два класса. И кто не за один, тот, значит, за другой. И пошёл ты к чёртовой матери! Навязался, прости господи, как банный лист, хрусталь те в душу!
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Господа, вернёмся же в думу и будем заседать, заседать, заседать беспрерывно!
                  РУКИ ОТЦОВ ГОРОДА. ДЕБАТЫ В
                               ГОРОДСКОЙ ДУМЕ.
Участников заседания не видно. На фоне чёрного бархата чётко вырисовываются только их руки в крахмальных манжетах да целый ряд самых разнообразных предметов, принадлежащих дебатирующим: сигара, шулерская колода карт, колокольчик, перчатки, четки, блокнот, спички, табакерка, стакан чаю и т.д.
Как в кукольном театре, руки подчёркивают своими движениями речи ораторов - смыкаются и размыкаются, сжимаются в кулаки, грозят, выбрасываются вверх, трагически заламываются, указуют перстами...
   ПЕРВЫЙ: Господа... господа, пока власть ещё в наших руках, будем заседать.
   ГОЛОС: Давай, давай, давай...
   ПЕРВЫЙ: Господа, на пове... на повестке дня - главный вопрос - о введении единомыслия в России.
   ВТОРОЙ: Сейчас не время.
   ТРЕТИЙ: А, по-моему, самое время, в связи с безвременьем поговорить о нашем времени.
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Господа, предлагаю дать что-нибудь нашему народу.
   ПЯТЫЙ: Для того, чтобы дать, надо у кого-то взять.
   ТРЕТИЙ: Да, господа, сейчас ни дать, ни взять неоткуда.
   ШЕСТОЙ: Тогда надо хотя бы пообещать...
   СЕДЬМОЙ: Караул!
   ГОЛОС: Где караул? Где, господа?..
   СЕДЬМОЙ: Это я кричу караул! Опомнитесь, что вы делаете? Мы ещё не обсудили пути развития революции. Надо считать возможности мирного исхода.
   ТРЕТИЙ: Версалец!
   ПЕРВЫЙ: Господа... Господа, кто сказал мерзавец?
   ТРЕТИЙ: Я сказал - версалец!
   ШЕСТОЙ: Господа, нам... но нам говорили о курсе, но теперь речь идёт о вооружённом восстании! Это очень серьёзно. Необходима серия совещаний с братскими фракциями... Нужно пробовать, пробовать, пробовать!
   ПЯТЫЙ: Да что там пробовать, пробовать, пробовать? На нас и так пробы негде ставить! Пулемёты - вот чего мне сейчас хотелось бы! Только язык пулемётов доступен уличной толпе, и только свинец способен загнать обратно в берлогу вырвавшегося на свободу страшного зверя! <Неразборчиво>
   СЕДЬМОЙ: Господа... Господа, господа, сейчас... господа, сейчас не время... У меня есть своё мнение, но я с ним не согласен.
<Смех>
   ВОСЬМОЙ: Грешники, глаза прячьте. Вы стали настолько радикальны, что сморкаетесь нынче лишь в красный платок.
   ОДИННАДЦАТЫЙ: А вы бы, батюшка, занимались своим культом.
   ДЕВЯТЫЙ: Господа, до тех пор пока Россия не обретёт диктатора, облечённого широкой властью, до тех пор порядка в России не будет. Теперь, когда большевики сами откололись, бороться с ними стало гораздо легче. Так давайте же их бить, бить, бить...
   ДЕСЯТЫЙ: Нет, нет, нет, нет... Морали нет, есть только красота...
   ГОЛОС: Вы правы...
   ОДИННАДЦАТЫЙ: А всё-таки, господа, прежде всего порядок, ну а затем реформы... Брать всю власть в свои руки - преступление. Каждому понемногу - всем хорошо.
   ДВЕНАДЦАТЫЙ: Правильно. Но в настоящее время у России нет политической партии, которая говорит бы: дайте в наши руки власть. Такой партии в России нет...
   ОДИННАДЦАТЫЙ: Всё в своё время. Тише едешь - дальше будешь. Раз, два, три. Скоро - легко. Поспешишь - людей насмешить. Семь раз отмерь - один раз отрежь... Все мы социалисты. Один отец - Карл Маркс, одна мать... одна мать - Брешко-Брешковская.
   ПЯТЫЙ: Да, оставьте вы вашу мать в покое.
<Смех>
   ПЯТЫЙ: Она не мать - она бабушка.
   ОДИННАДЦАТЫЙ: Брешковская - мать.
   ПЯТЫЙ: Брешковская - бабушка.
<Шум>
   ГОЛОС: Господа, господа...
   ШЕСТОЙ: Дети, возьмёмся за руки!
<Все поют: "Каравай, каравай, кого хочешь выбирай..." "Каравай, каравай, кого хочешь выбирай..." >
   ГОЛОС ЛЕНИНА: Они тоже согласны учить народ демократизму. Буржуазные дамы согласны читать по лучшим английским и французским источникам лекции для прислуги о женском равноправии. А также на ближайшем концерте-митинге, перед тысячами людей, на эстраде будет устроено целование: буржуазная дама-лекторша будет целовать бабушку русской революции Брешковскую, а Брешковская социалистического министра Церетели, а благодарный народ будет обучаться, таким образом, наглядно тому, каково республиканское равенство, свобода и братство... Но что же делать, если у нас несколько иное представление о демократизме?

           ЗОНГ "КОГДА НЕКТАРОМ И АМБРОЗИЕЙ"
                Когда нектаром и амброзией
                Насытят боги свой живот,
                Когда вконец наскучат козни
                И сплетни - кто за кем идёт,

               Когда в руках им жезл железный
               И жест красивый надоест,
               Они услышат голос трезвый
               Сквозь фимиам и благовест.

               Как им захочется, наверно,
               Вернуться снова в ад земной!
               Вдохнуть румяный запах хлеба,
               Воды напиться ключевой.

               Но, поколебленные троном,
               Боясь упасть в глазах людей,
               Они несут, они несут свои короны
               И нимбы посреди церквей.

               И мудрость человечья наша
               Уходит молча - вся в седом,
               Чтоб снова к жбану с хлебным квасом
               Припасть голодным жадным ртом.
               Припасть голодным жадным ртом.
                                   ДИПЛОМАТЫ
Ещё в темноте до начала картины слышится мелодичный перезвон хрустальных бокалов. Когда зажигается свет и все дистанционные фонари переводятся со зрительного зала на сцену, зрители видят группу иностранных дипломатов, изысканность, лоск и элегантность которых доведены до пределов карикатуры. Они одеты в визитки и полосатые трико.
В стороне стоит ДЖОН РИД с блокнотом в руке.
Время от времени где-то в стороне слышатся громкие пронзительные, как удары грома, звуки музыки. Дипломаты вздрагивают и опасливо оглядываются по сторонам.
   ПЕРВЫЙ: Смольный спроектирован в 1716 году. Знала ли императрица Елизавета Петровна, во что обойдётся через двести лет всем нам этот каприз?
<Удар>
   ВТОРОЙ: В женской гимназии Быхова - ставка Корнилова, Зимний охраняет женский батальон. А Керенский, говорят, затребовал дамское платье... Откуда такое пристрастие ко всему, что связано с прекрасным полом?
<Удар>
   ТРЕТИЙ: Господа, темп жизни невероятный! Подумать только, год назад мне указывали не принимать Керенского, потому что он слыл опасно левым!
   ЧЕТВЁРТЫЙ: При взгляде назад Россия кажется страной иного века, почти консервативной.
   ПЕРВЫЙ: Однако, сложная рутина повседневности не нарушена. Ничто не может быть более удивительным, нежели жизнеспособность общественного организма, который кормится, одевается, забавляется даже во времена общественных катаклизмов.
<Удар>
   ВТОРОЙ: Н-да... Трамваи ходят, Шаляпин поёт: "Сатана там правит бал...", рестораны открыты.
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Выставки картин, господа, собирают публику.
   ТРЕТИЙ: Вся балетоманская Россия присутствует в Мариинском на премьере Красавиной!
   ПЕРВЫЙ: В Александринке - "Смерть Иоанна Грозного".
   ЧЕТВЁРТЫЙ: А вот это уже лишнее!
   ТРЕТИЙ: Ничуть не лучше, чем "Хоровод" в театре "Кривое зеркало" или шуточки "Нового Сатирикона".
   ПЯТЫЙ: Ну а вчера вышла новая газетка под названием "Кузькина мать".
<Удар>
   ТРЕТИЙ: Простите, чья маман?
   ПЯТЫЙ: Мать Кузьмы. Орган местных анархистов.
   ТРЕТИЙ: Кстати, Эрмитаж эвакуируется.
<Удар>
   ВТОРОЙ: Кстати... Не мешало бы подумать и о нашей эвакуации.
   ШЕСТОЙ: Ленин...
<Удар>
   ШЕСТОЙ: Таинственный Ленин, которого одни проклинают, объявляют немецким агентом, даже анархистом, другие превозносят, считают гением, которого яростно травит печать почти всех партий, само имя, которого, вызывает почти звериную ненависть офицерского сословия и зажигает восторгом глаза рабочих. Этот ещё, не виданный нами Ленин, всё больше занимает моё воображение.  Вчера я смотрел его фото, совсем обычное лицо.
   ТРЕТИЙ: Хм. Совсем небольшой человек для такого большого дела.
<Удар>
   ЧЕТВЁРТЫЙ: Если его одеть немного получше, то можно было бы по внешности принять за среднего мэра небольшого провинциального городка.
   ПЯТЫЙ: Поразительно! Поразительно! В комнате с голыми стенами, за голым столом, стоящим на голом полу, сидит фанатик и думает перевернуть весь мир.
<Удар>
   ШЕСТОЙ: Нельзя позволить большевикам превратить страну в хаос. Это безнравственно!
   ПЕРВЫЙ: И может оказаться заразительным. Многие могут поддаться соблазну.
   ПЯТЫЙ: Ни в коем случае. Правительство, которое разорвёт союзнические договора...
   ПЕРВЫЙ: Договоры.
   ПЯТЫЙ: Не вижу разницы... Откажется платить долги, отнимет у законных владельцев неприкосновенную собственность, такое правительство не должно появиться на свет!
   ВТОРОЙ: Что вы предлагаете, сэр?
   ПЯТЫЙ: Заговор, сэр.
<Все поднимают бокалы, чокаются... Перезвон... Удары... ЗАТЕМНЕНИЕ>

                   ЛОГОВО КОНТРРЕВОЛЮЦИИ
   ГРУППА ОФИЦЕРОВ:
                         В куски разлетелася корона,
                         Нет державы, нету трона,
                         Без России, и законы -
                         Всё к чертям! К чертям...
                         И мы, и мы...
                         Словно загнанные в норы,
                         Словно пойманные воры,
                         Только кровь - одна
                         С позором пополам!
                         И нам, и нам
                         Ни черта не разобраться?
                         С кем порвать и с кем остаться,
                         Кто за нас, кого бояться.
                         Где пути, куда податься -
                         Не понять!
                         Где дух, где честь, где стыд?
                         Где свои, а где чужие?
                         Как до этого дожили?
                         Неужели на Россию
                         Нам плевать?

                    Позор! Позор!..
                         Всем, кому покой дороже,
                         Всем, кого сомненье гложет:
                         Может он или не может - убивать!
                         Сигнал!
                         И по-волчьи, и по-бычьи,
                         И как коршун на добычу.
                         Только воронов покличем пировать.
                         Эй вы!
                         Где былая ваша твёрдость?
                         Где былая наша гордость?
                         Отдыхать сегодня подлость,
                         Пистолет сжимает твёрдая рука...
                         Конец, всему конец!
                         Всё разбилось, поломалось,
                         Нам осталась только малость -
                         Только выстрелить в висок
                         Иль во врага...
   ПРАПОРЩИК: Не могу понять, какого чёрта мы медлим? Я военный и мне хочется разрядить свой пистолет. Я не привык к длительному воздержанию.
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Большевики подчиняются всем страстям разнузданных масс, а у нас ничего на сердце, кроме нравственной силы, которую, кстати, вы, прапорщик, поносите своими неэтичными намёками.
   ПРАПОРЩИК: Простите великодушно. Вот вчера в нашей газетке я прочитал об избиении большевиками женщин и детей. Скажите, любезнейший, это ваша статеечка?
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Да, моя... Ну и что? Взяли...
   ПРАПОРЩИК: Ничего-с.
   ВТОРОЙ ОФИЦЕР: Касательно морали, ответьте, любезный, почему вы печатаете такую невероятную ложь?
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Наивно, глупо. Должны же вы, наконец, понять, что мы должны создать в народе известное настроение.
   ПРАПОРЩИК: Вот мы и создали, сидим тут с фигой в одной руке и пистолетом в другой.
   ТРЕТИЙ ОФИЦЕР: Хорошо, но зачем же объединяться с кадетами?
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Тактика. Приём стратегии. Мы должны создать единый фронт против большевизма.
   ВТОРОЙ ОФИЦЕР: Ха-ха, ерунда. Большевики не посмеют, а если посмеют, мы им покажем.
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Именно поэтому и решили поддержать Керенского, помочь ему восстановить порядок, а тогда уж...
   ТРЕТИЙ ОФИЦЕР: Керенский не авторитет. Он уже однажды впутал нас в историю. Забыть не могу, как драпал от своих же солдат. Живьём утопил бы его в дерьме!
   ПРАПОРЩИК: Есть предложение укрыться в английском посольстве.
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Слушайте, вы несносны! Какого чёрта вы всё время острите? Вы поймите, не до вас! Осточертела ваша идиотская манера высмеивать всё и вся.
   ПРАПОРЩИК: Я не хочу вас видеть.
   ВТОРОЙ ОФИЦЕР: Что ж, может быть, большевики возьмут власть, но через неделю большевистское правительство само развалится на куски. Имеет смысл дать им попробовать.
   ТРЕТИЙ ОФИЦЕР: Однако, если мы будем ждать, в стране настанет такой бедлам, хаос, такая разруха, неразбериха, что сам чёрт не найдет, где конец, где начало.
   ПРАПОРЩИК: Но хуже всего , что бастуют банки. Я не могу получить аккредитив. Нечем заплатить женщинам, а они так охотно идут сейчас на всё... так рискуют, так шалят... так смеются... Ха-ха-ха-ха......
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Пошляк вы, прапорщик, законченный пошляк!
   ПРАПОРЩИК: Какое это имеет значение - пошляк, уголовник, убийца - вы же сами говорили, что мы создаём единый фронт против большевизма.
   ТРЕТИЙ ОФИЦЕР: Правильно. Все средства хороши, и не будем об этом больше говорить. Пора выступать и бить, жечь, резать, давить эту сволочь, матросню, холопов, жидов и немецких агентов! Ногтем бы прижал и о голенище вытер...
                         Эй вы!
                         Где былая ваша твёрдость?
                         Где былая наша гордость?
                         Отдыхать сегодня подлость,
                         Пистолет сжимает твёрдая рука...
                         Конец, всему конец!
                         Всё разбилось, поломалось,
                         Нам осталась только малость -
                         Только выстрелить в висок
                         Иль во врага...
   ПРАПОРЩИК: Прекрасно. Вчера Нюрочка выскочила на бульвар в чём мать родила папиросы купить. Все, кто был на улице, разинули рты и смотрели, как вот мы сейчас смотрим на штабс-капитана, с чувством страха и умиления. Дико, но прекрасно в своей откровенной, сердечной наготе! Уважаю...
   ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР: Споёмте гимн. Ведь есть же в нас что-то святое? Двое из нас окончили академию!
   ПРАПОРЩИК: Вот именно поэтому я предлагаю спеть реквием.
   «Lacrimosa dies illa…» W.A.Mozart “Requiem” <хор>

                           В СОЛДАТСКИХ ОКОПАХ
<Слышен посвист пуль, глухой цокот выстрелов. Солдаты щёлкают затворами>
                                   ЗОНГ О ПОЛЕ
                         Ах, поле, поле, поле...
                         Ах, поле, поле, поле...
                         А что растёт на поле?
                         Одна трава, не боле...

                         А что летит над полем?
                         А что летит над полем?
                         Летят над полем пули,
                         Ещё летят снаряды.
                         А кто идёт по полю?
                         Военные отряды.

                         Идут они по полю
                         С гранёными штыками.
                         Потом прижмутся к полю  
                         Холодными щеками.

                         Потом прижмутся к полю  
                         Холодными щеками.

                        А что потом на поле?
                         А что потом на поле?
                         Одна трава, не боле; одна трава, не боле...
                         Одна трава, не боле; одна трава, не боле...
<Из окопа высовывается смурной солдат. Не обращая внимания на пули, горланит частушки и пританцовывает. Товарищи стараются стянуть его в окон>
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ:                      
                         Пароход идёт, вода кольцами,
                         Будем рыбу мы кормить добровольцами!
                         А я на вахте сижу, слёзы капают,
                         Никто замуж но берёт, тольки лапают.
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Эй, Фриц, погоди, не стреляй, мы митинговать будем!
<Из окопа солдаты выставляют плакат с надписью: "Выходи на братские разговоры и закуски">
   ГОЛОС НЕМЦА: Яволь, русь... Яволь, камарад... Раскопаль, гуд, хорошо...  Огонь нихт...
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Чаво?
   ГОЛОС НЕМЦА: ...огня не будет.
<Один из солдат привязывает к ружью белую портянку и размахивает ею. Пригибаясь, боясь выстрелов, впереди окопа появляется ОФИЦЕР>
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Куда вы, ваше благородие, тут стреляют!
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Да ты не гнись, не гнись, ничто не будет, у нас замирения!
   ОФИЦЕР: Отставить! Что за сбор? Разойдись!
<Пробует отнять щит с надписью у солдат>
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Куды тянешь? А ну, прими лапы! Опять старые порядки. Тьфу, ты, чёрт, когда ж избавимси? И царя скинули, а всё в рожу тычут.
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: А ты что получил? Солдат был - им и остался.
   ТРЕТИЙ СОЛДАТ: А слышал, что большевики говорят    ГОЛОС: Что?
   ТРЕТИЙ СОЛДАТ: Что мы должны сами всё в свои руки  взять: и землю, и фабрики, и капиталы!
   ЧЕТВЁРТЫЙ СОЛДАТ: А как насчёт автомобилев будет?
   ТРЕТИЙ СОЛДАТ: А что автомобиль? Что разве ездить  не сумеем?
   ЧЕТВЁРТЫЙ СОЛДАТ: Ещё как развалимси.
   ПЯТЫЙ СОЛДАТ: Братцы, братцы, братцы, вот вы говорите - большевики! Они, знаете, чего делают?
<Голоса "Чего? Чего?">
   ПЯТЫЙ СОЛДАТ: Дорогие вина, вот, ей-богу, сам видел, не вру... мёды в прудах пущают. В прежние-то времена пили и побеждали, а ноне от трезвости и революция-то пошла.
<Голоса "Верно!">
   ШЕСТОЙ СОЛДАТ: Ты энти худые мысли брось! Вон деревня о чём пишет: о хлебе. Был я у отца своего отца, сынов нас трое, и все на фронте. Отец старый, неспособный к труду, лошадь худую - и ту забрали! Кончать надо это нехорошее дело!
   КРИКИ: - Кончай войну!
                    - Давай мир!
                    - Пошли по домам!
                    - Хватит! Надоело!
   ОФИЦЕР: Солдаты, не забывайте о долге! Граждане, воины! Призываю вас защищать торжество свободы!
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: А на кой чёрт мне твоя свобода, ежели меня убьют?
   ОФИЦЕР: По первому приказу вашего боевого начальства все как один пойдём вперёд, сомкнутыми рядами, не оглядываясь на трусов и предателей родины.
   ГОЛОС: А мы не предатели...
   ОФИЦЕР: Я приказываю всем разойтись. Имейте совесть... товарищи!
   СЕДЬМОЙ СОЛДАТ: А ты меня за совесть не трожь! Она у меня больная. Я солдат, проведший три года на фронте, и потерявший самое драгоценное - здоровье! Я на фронте, слава те господи, образовался! Пускай слепые увидят и камни заговорят! На, стреляй!      
<Голоса "Не балуй!"> <Голоса "Не надо! Угу!">      
   ОФИЦЕР: Солдаты! Солдаты, мне больно за вас. Но я уверен, что наш полк впишет в историю ещё одну блестящую страницу. Вчера я смотрел на знамя полка, всё увешанное знаками былых боёв и походов. Я был подавлен и восхищён!      
   ЧЕТВЁРТЫЙ СОЛДАТ: А нам плявать!      
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Братцы, братцы, гидра в штабе свила гнездо.     
   ОФИЦЕР: Ты сам гидра!      
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Кончай тайные договоры под мышками таскать. Валяй, выкладывай, чаво там Николашка с Гришкой напаскудили.      
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Братцы...    
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Мужики, мужики, заслухав заявление предыдущего оратора, собрание постановляет: убрать его отседова к чёртовой бабушке!      
<Голоса "Правильно">      
   СЕДЬМОЙ СОЛДАТ: Мужики, мужики, хватит, навоевались.          
<КРИКИ>     
   ГОЛОС: Тащи, тащи суку... Суй его, суку, в наше окопное дерьмо...     
   БОЛЬШЕВИК: Граждане братцы, я хочу сказать слово!    
   ТРЕТИЙ СОЛДАТ: Товарищи, это представитель от рабочих!        
   ЧЕТВЁРТЫЙ СОЛДАТ: А нам плявать!    
   БОЛЬШЕВИК: А вы, молодой человек, вы послушайте кого-нибудь, кроме самого себя. Иногда бывает полезно. Мир, хлеб, свобода одинаково нужны рабочим и солдатам, а вас, крестьян, натравливают на рабочих. Офицеры расстреливают наших агитаторов.    
   ЧЕТВЁРТЫЙ СОЛДАТ: А нам плявать.    
   БОЛЬШЕВИК: А ты что верблюд, что всё время плюёшь? Тут господин офицер про высокие идеалы говорил:  
   ГОЛОС: Вот правильно говорит.    
   БОЛЬШЕВИК: ...про мир и свободу. Но если для вашего мира нужно, чтобы миллионы в землю легли...
   ГОЛОС: Так...    
   БОЛЬШЕВИК: ...если ваша свобода - это свобода народу подыхать с голода, а солдатов бить по морде - то не надо нам такого мира и такой свободы.  
   ГОЛОС: Правильно он говорит.    
   БОЛЬШЕВИК: Если для ваших идеалов, нужно, чтоб мы тут, в окопах гнили, то нам на эти идеалы...    
   ЧЕТВЕРТЫЙ СОЛДАТ: Плявать.    
   БОЛЬШЕВИК: Правильно, парень.    
   ОФИЦЕР: Солдаты, не слушайте провокационные выступления большевиков. Призываю вас отдать все свои симпатии власти Временного правительства. Только вчера я слушал выступление генерала Алексеева, который плакал...     
   ВОСЬМОЙ СОЛДАТ: Братцы, братцы, братцы, генерал ревел...   
   БОЛЬШЕВИК: Это что в штабе гидра засела - это факт. Но не в том дело, офицер только приказ выполняет.      
   КРИКИ: Чей? Чей? Чей?    
   БОЛЬШЕВИК: Временного правительства, самого господина Керенского, который грозит нам силой. Надо свергнуть это правительство. Наша... наша победа сразу дала бы народам мир вместо войны...    
   ГОЛОС ЛЕНИНА: Победа пролетариата и беднейшего крестьянства дала бы мир вместо империалистической войны, то есть сберегла бы жизнь сотням, тысячам людей, ныне проливающим кровь из-за дележа прибылей капиталистов. Предлагая тотчас демократический мир, отдавая тотчас землю крестьянам, восстанавливая демократические учреждения и свободы, помятые и разбитые Керенским, большевики составят такое правительство, какого никто не свергнет. Большинство народа за нас!    
                           МИТИНГУЮЩИЕ УЛИЦЫ      
Возбуждённая уличная толпа. Появляются импровизированные трибуны. Слова ораторов встречаются криком, аплодисментами, свистом, шумом.      
   ГОЛОС: Хлеба!..      
<Шум>      
   СОЛДАТ: Братцы! Я привёз вам привет с того места, где люди роют себе могилы и называют их окопами! Мы голодаем, мы мёрзнем на фронти. Мы умираем ни за что. Укажите мне, за что я сражаюсь!       
<Крики: «За революцию»>      
   СОЛДАТ: Если мне докажут, что я сражаюсь за революцию, то я пойду, и буду драться, и меня не придётся подгонять расстрелами!      
   КРИКИ: - Дезертиры! Изменники! Братаются с немцами                      - Заткнись, он в самое яблочко бьёт!       
                     - Темнота! Стихия!      
                     - Крой их, солдат, крой!      
                     - А вы с немцами братаетесь!      
                     - Буржуи, сволочи!      
                    - Народ голодает... Народ голодает, а разные там                      члены в довольствии млеют!       
<Шум>      
   ОБОРОНЕЦ: Граждане свободной России! Революция в опасности! Погодите, дайте сказать. Я, граждане, старый революционер. Шесть лет сидел за народ...      
   КРИКИ: Мало сидел! Рано выпустили! 
   ГОЛОС: Тихо! Дайте сказать. Он за народ сидел.     
   ОБОРОНЕЦ: Мир нужен... мир... но какой ценой. Я протестую против преступного надругательства, совершаемого над Россией. Мама моя, я плачу твоими слезами!
   ГОЛОС: Не надо плакать. Успокойтесь.    
   ОБОРОНЕЦ: Бедная революция...      
   КРИКИ: - Слыхали! К делу давай!      
                     - Тихо!      
                     - Долой! Брось тень наводить!     
                     - Мир где?!     
                     - Землю отдайте!     
                     - Долой! Довольно! Хватит!     
                     - Бей его, гада противного!     
   ДЕЗЕРТИР: Братцы! Мы на фронте совсем отощали.      
   КРИКИ: - Бесстыдник!      
                     - Закройся, замёрзнешь, окаянный.      
   ДЕЗЕРТИР: С орудиёв стрелять нечем. Снарядов опять же нет. Да уйди, зараза, дай сказать. Заживо три года гниём в окопах. Вша, значит, жрёт. Товарищи прислали меня сюды к вам, спросить у вас, как скоро ли будет какой конец?      
   КРИКИ: - Нет. А вы... вы помогаете большевикам и сразу ж беспорядки!       
                   - Я говорю, а я говорю, я говорю: продали, пропили Россию, молокососы!             
   СОГЛАШАТЕЛЬ: Единоутробные! Братики! Куда вас чёрт несёт? Живите, не брезгуйте в мире и согласии. Трудности - они всегда были и будут! Полно вам горевать!
   ДЕМАГОГ: Я знаю Русь, и Русь меня знает.      
   КРИКИ: Тихо! Он знает Русь!      
   ДЕМАГОГ: И Русь меня знает. Народные массы надо дисциплинировать.      
   ГОЛОС: Правильно.   
   ДЕМАГОГ: Душа моя с вами. Я не могу есть, когда в Гондурасе голодают. Смотрите в Европу. Учитесь терпению. Терпение и труд всё перетрут.       
   ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: "Хватит, натерпелись!"       
   ДЕМАГОГ: Подпишем резолюцию о свободной, единой и неделимой...      
   БОЛЬШЕВИК: Да, не в бумажке дело, а в нас. Молча терпеть дальше нельзя. Все на улицу!      
   КРИКИ: Правильно, большевик! Гоните его прочь...      
   ДЕМАГОГ: Дело не в том, у кого власть! Беда наша не в правительстве, а в войне. Но войну нужно выиграть до всяких перемен. Нужно добиваться учредительного большинства и учреждать учреждения, учреждающие решения...      
<Дальше ему не дают говорить. Его стаскивают с трибуны и на руках передают в конец толпы>      
   ДЕМАГОГ: Забудем на время классовую борьбу!      
   КРИКИ: Долой! Понятно! Этого мы очень хотели.     
   ДЕЗЕРТИР: Народ голодает, а разные там члены в довольстве млеют!       
   БОЛЬШЕВИК: Свободу... Свободу расшлёпали! Почему простой человек дурак? Потому что он в жисть свою сладкого куска не едал, сапог цельных не носил, а заместо этого получал по скуле. Нас пытаются взять холодом и голодом. Но пусть враги знают - если они осмелются прикоснуться к пролетарским организациям, мы сметём их с лица земли, как сор!      
   ДЕЗЕРТИР: Народ голодает, а разные там члены в довольстве млеют.           
   ГОЛОС ЛЕНИНА: Справедливость - пустое слово, говорят интеллигенты и те прохвосты, которые склонны объявлять себя марксистами на том возвышенном основании, что они "созерцали заднюю" экономического материализма. Но для вас, трудящихся, разорённых, истерзанных, измученных войной, это не фраза, а самый острый, самый жгучий, самый большой вопрос о голодной смерти, о куске хлеба... Нельзя ждать! Можно потерять всё! Решать дело сегодня непременно, вечером или ночью, Правительство колеблется. Надо добить его, во что бы то ни стало! Промедление в выступлении смерти подобно!      
             ПОСЛЕДНЕЕ ЗАСЕДАНИЕ ВРЕМЕННОГО   
                                ПРАВИТЕЛЬСТВА    
<С чемоданами и портфелями появляются министры, члены Временного Правительства. На каждом чемодане надпись "Временное Правительство". Звучит музыка>    
   ВТОРОЙ МИНИСТР: Чем будем заниматься?    
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР: На повестке дня, господа, - кабинетный вопрос.    
   ТРЕТИЙ МИНИСТР: Нам нужно чётко распределить наши обязанности, господа.    
   ЧЕТВЁРТЫЙ МИНИСТР: Боже мой, какие обязанности? О чём вы говорите?    
   ШЕСТОЙ МИНИСТР: Как о чём? Я в своё министерство уже неделю попасть но могу.    
   ВТОРОЙ МИНИСТР: Зато попали в историю!       
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР: Господа, господа, положение не столь опасно.    
   ВТОРОЙ МИНИСТР: У нас два положения: внутри и вне.    
   ЧЕТВЁРТЫЙ МИНИСТР: По-моему, у нас нет никакого положения.    
   СЕДЬМОЙ МИНИСТР: У нас пикантное положение.    
   ВОСЬМОЙ МИНИСТР: Вы скажите спасибо, что вы ещё в вертикальном положении.    
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР: Господа, господа, эти разговоры могут разбудить Александра Фёдоровича.    
   ПЯТЫЙ МИНИСТР: Его и надо разбудить. Наполеон...
   ВТОРОЙ МИНИСТР: Что Наполеон?     
   ПЯТЫЙ МИНИСТР: ...проиграл Ватерлоо, потому что его вовремя не разбудили.     
<Шум. Вбегает КЕРЕНСКИЙ, приветствует министров>  
   КЕРЕНСКИЙ: Где ваш портфель?           
   ПЯТЫЙ МИНИСТР: Я - министр без портфеля.    
   КЕРЕНСКИЙ: Прекрасно...    
<КЕРЕНСКИЙ всходит на импровизированную трибуну>    
   КЕРЕНСКИЙ: Господа! Будьте на высоте момента. Сегодня Зимний остался без обеда. Но синяя птица ещё в моих руках, Где эшелоны с фронта?    
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР: Сейчас выясню всё. Б-б... Будьте покойны.    
   КЕРЕНСКИЙ: Покойным я быть не желаю. Вы меня не хороните. Я измазан народом... пардон. Я помазан народом поднять Россию из гроба.    
   ВТОРОЙ МИНИСТР: Мы можем обменяться мнениями о положении на фронте, Александра Фёдорович.    
   КЕРЕНСКИЙ: Победа над классовым врагом важнее положения на фронте. Сейчас одно дело: подавление, подавление и подавления...    
   ТРЕТИЙ МИНИСТР: Мы не успеваем войти в курс дела. Этот Ленин как снег на голову.    
   КЕРЕНСКИЙ: Да, я как будто предчувствовал: всю ночь мне снилась какая-то дичь. Две необыкновенные крысы пришли, понюхали и ушли...    
   ПЯТЫЙ МИНИСТР: И обратно...    
   ГЕНЕРАЛ <проснувшись>: А-а-а-а?    
   КЕРЕНСКИЙ: Что а? Что а?     
   ГЕНЕРАЛ: Что вы на меня кричите?    
   КЕРЕНСКИЙ: Я не кричу, а взываю! Где ваша артиллерия?    
   ГЕНЕРАЛ: Стоит.    
   КЕРЕНСКИЙ: Где стоит?    
   ГЕНЕРАЛ: Вот здесь... на карте, но в кого она будет стрелять, я не знаю.    
   КЕРЕНСКИЙ: То есть, как?    
   ГЕНЕРАЛ <вздохнул, берёт бутылочку сельтерской, ударом ладони вышибает пробку и подаёт Керенскому>: Пожалуста, успокойтесь.    
   МИНИСТРЫ: Вот стакан, стакан.    
   КЕРЕНСКИЙ <жадно пьёт и бормочет скороговоркой>: Не надо... Я приказал... Я приказал... Я приказал снять Румынский фронт. Все кавалерийские части ко мне галопом! Где они?    
   ГЕНЕРАЛ: Остановлены в Великих Луках. А семнадцатая дивизия вообще отказалась ехать.    
   КЕРЕНСКИЙ: Почему?    
   ГЕНЕРАЛ: Говорит, далеко...    
   КЕРЕНСКИЙ: Я ничего не понимаю. Командир у них есть?    
   ГЕНЕРАЛ: Но мы в кольце.    
   КЕРЕНСКИЙ <взвизгнул>: Я вас выведу! Вы сеете панику! Я вас арестую! А я вас предам суду!    
   ГЕНЕРАЛ: Я подаю рапорт. Прощу меня уволить на неопределённый срок в связи с пошатнувшимся здоровьем и внезапной старостью.    
   КЕРЕНСКИЙ <обращаясь к первому министру>: Вы будете военным министром. Идите, делайте что-нибудь. 
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР: Я военный министр... Господа, сплотимся теснее.   
   КЕРЕНСКИЙ: Но зачем? Зачем?.. зачем вам... зачем вам два портфеля? Отдайте один вот хоть ему. У него нет портфеля.    
   МИНИСТР: Какой портфель отдать?    
<Министры обмениваются портфелями>    
   ПЯТЫЙ МИНИСТР: Какая разница?     
   КЕРЕНСКИЙ: Принимайте меры!    
   МИНИСТРЫ <простирая друг к другу руки>: Меры, меры, меры, меры...    
   КЕРЕНСКИЙ: Надо думать, надо придумать, надо выдумать, надо фантазировать, надо что-то делать, иначе - крах...    
<Следя за бегающим Керенским, МИНИСТРЫ в какой-то момент оказываются, повернувшимися спиной к зрительному залу. Выполняя приказ премьера - думать - они вбирают головы в плечи, и сразу создастся иллюзия буквально безголового правительства, КЕРЕНСКИЙ с недоумением смотрит на это превращение...>    
               Россия, нищая Россия...    
               Мне избы серые твои...    
               Твои мне спицы расписные...    
               Расхлябанные колеи...    
   КЕРЕНСКИЙ: Я вынужден закрыть председание засидетельства... Пардон. Я вынужден закрыть заседание правительства, не исчерпав понятки дня. Это какой-то ужас... это какой-то кошмар... это какой-то сон... это какая-то галлюцинация!.. <Уходит>    
   ПЕРВЫЙ МИНИСТР <протягивая бутылку уходящему Керенскому>: Александр Фёдорович...    
<Аплодисменты>    
                             БЕГСТВО КЕРЕНСКОГО    
<КЕРЕНСКИЙ скрывается за ширмой. Возле него увивается один из его болтливых соратников-эсеров. Ширма просвечивается, и мы видим тень переодевающегося в дамское платье премьер-министра. Не подозревая об этом, КЕРЕНСКИЙ, всегда старавшийся придать себе величественный, напыщенный вид, ведёт глубокомысленный разговор с партнёром>  
   ГОЛОСА: Фатум - это символично. - Что-то будет. - Да.  
   ЭСЕР: Алекс... где вы? Александр Фёдорович! Александр Фёдорович! Где вы?  
   КЕРЕНСКИЙ: Вы что явились спасать правительство?   
   ЭСЕР: Считаю вашу иронию неуместной.  
   КЕРЕНСКИЙ <снимая брюки>: А я на ходу.  
   ЭСЕР: Русский народ хочет хлеба, земли и мира.  
   КЕРЕНСКИЙ <пудрясь>: Вы можете дать ему это?  
   ЭСЕР: Я не могу. Ленин говорит, что совершит революцию бескровно.  
   КЕРЕНСКИЙ <натягивая дамскую туфлю>: Они говорят, что совершат революцию бескровно, а мы... - мы её утопим в крови.  
   ЭСЕР: Нет, надо перехватить инициативу. Мы уже включили в свою резолюцию формулу вопросов о земле и мире, чтобы вырвать у большевиков козырь.  
   КЕРЕНСКИЙ <появляясь в горжетке>: Почему же в этой формуле нет обычного парламентского доверия правительству?  
   ЭСЕР: Это объясняется неудачной формулировкой формулы.  
   КЕРЕНСКИЙ <с муфтой>: По-моему, это умышленное умалчивание формулы.  
   ЭСЕР: Формула не может всего учесть!  
   КЕРЕНСКИЙ <в шляпке с вуалью>: Формула должна соблюдаться! Формула, формула власти! Только формула решает вопрос о-о-о будущем России!  
   ЭСЕР: К сожалению, формулы уже ничего не решают... разведены мосты...  
   КЕРЕНСКИЙ: Что <неразборчиво>? Я еду на фронт. Берегите, соблюдайте и блюдите посты. Адью. Мон пли....  
<К чему-то тревожно прислушивается, подхватывает юбку, бросается к выходу>  
   ЭСЕР <вдогонку>: Александр Фёдорович! - Александр Фёдорович...  
   КЕРЕНСКИЙ: Александра Фёдоровна.   
                   КОТОРЫЕ ТУТ ВРЕМЕННЫЕ, СЛАЗЬ!  
Сидя на своей скамье, МИНИСТРЫ робко озираются. Раздаётся первый громовой залп "Авроры", МИНИСТРЫ подскакивают на своих местах, лица их становятся зелёными, второй выстрел - лица Министров синеют. 
Вбегают революционные МАТРОСЫ, увешанные пулемётными лентами. Оробевшие МИНИСТРЫ краснеют и вскакивают с мест.  
   МАТРОС: Которые тут временныя?   
   ХОРОМ: Слазь! Кончилось ваше время! <Подвигает к себе скамью и садится с краю>  
<Крайнему члену правительства не хватает места, и он падает. Один за другим вбегают девять Матросов, подвигая к себе скамью, сбрасывают на пол всех Министров. Перекрывая музыку, стереофонически в зале громовым эхом прокатываются слова: "Которые здесь временные? Слазь! Кончилось ваше время! Которые здесь временные? Слазь! Кончилось ваше время!" Через несколько секунд вся скамья заполнена революционной властью. Всё старое правительство в куче вы полу. Вырубка света>     

                    ЗОНГ: "ВРЕМЕННЫЕ, СЛАЗЬТЕ!"
                             Войны и голодухи 
                             Натерпелися мы всласть.
                             Наслушались, наелись уверений.
                             И шлёпнули царя,
                             А после временную власть,
                             Потому что кончилось их время.

                             А если кто-то где-нибудь
                             Надеется на что-то,
                             Так мы тому заметим,
                             Между прочим.
                             Обратно ваше время
                             Не вернётся ни за что!
                             Мы как-нибудь об этом
                             Похлопочем.

                             Нам вовсе не ко времени
                             Вся временная власть, -
                             Отныне власть Советская
                             Над всеми.
                             Которые тут временные?   
                             Слазь! А ну-ка, слазь!
                             Кончилось ваше время!

                             Которые тут временные?   
                             Слазь! А ну-ка, слазь!
                             Кончилось ваше время!
                             И всё...
<Аплодисменты>
                                       ДЕКРЕТЫ
Появляются расклейщики афиш. Они снимают со стенда два плаката:
1. Лекция об антисемитизме - "Я знаю, откуда идёт легенда о богатстве евреев, - им приходится за всё расплачиваться". Профессор Лурье.
2. Лекция о гигиене. Счастье человека в его руках - чаще мойте руки.
И вешают новые плакаты: "Всем, всем, всем!" и "К гражданам России".
Двое солдат, проходящих мимо, останавливаются.
   ПЕРВЫЙ: Ваня! 
   ВТОРОЙ: Чё, Сём? 
   ПЕРВЫЙ: Ванюша... Иван? Чаво, чаво... А, ну-ка глянь. Чего там вывесили?
   ВТОРОЙ <чуть смущённый неграмотностью>: Чёйт не разберу... Косо висит... <Оба смеются>
   ПЕРВЫЙ: А-а-а... Вчерась министра исповеданий заарестовал... Лично.
   ВТОРОЙ: Ну!  
   ПЕРВЫЙ: Да.
   ВТОРОЙ: И куды ж ты его?
   ПЕРВЫЙ: Куды, куды? Исповедоваться повёл...
   ВТОРОЙ: Министра?
   ПЕРВЫЙ: Ну...
   ВТОРОЙ: Прости господи...
<Появляется случайный ПРОХОЖИЙ>
   ПЕРВЫЙ: Стой... стой. Мил человек, будь скор, глянь, чаво там вывесили, а? Буква мелкая - ни строчки прочесть не могём, как сляпые.
<Буркнув что-то в ответ, ПРОХОЖИЙ не останавливается, хочет уйти>
   ВТОРОЙ СОЛДАТ <вскидывает ружьё>: Стой... стой. Стрелять буду!
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: А ну, пойди сюды.
<ПРОХОЖИЙ с поднятым воротником подходит>
   ПРОХОЖИЙ: Золота нет. Братики, гол как сокол, ей-ей... В бога не верую, горничную отпустил, сам посуду мою, вот даю вам честное дворянское слово, вчера мне жена сама ботинки чистила...
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Без паники. Ступай.
   ПРОХОЖИЙ: Прости, прости Христа ради, солдатик.
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Без паники тебе говорят, ну.
   ПРОХОЖИЙ: Не проливай братской крови.
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Ступай... Читай... Читай, тебе говорят, ну.
   ПРОХОЖИЙ <чуть не плача, читает>: Всем, Всем, Всем! Съезд постановляет!  
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Чаво?
   ПРОХОЖИЙ: Вся власть отныне принадлежит Советам! Всем воюющим народам предлагаем начать...
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Чаво?  
   ПРОХОЖИЙ: Немедленно переговоры о справедливом и демократическом мире. Так. Ой, помещич... <смеётся> помещичья собственность на землю... помещичья собственность на землю отменяется без всякого выкупа!"
<СОЛДАТЫ гордо подняли голову, оправили амуницию>
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Во! Понял? Кто теперь главный на энтой земле.
   РЕЧЬ ЛЕНИНА: Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством... Но мы требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством... в состоянии только чиновники... и мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами, и чтобы начато оно было немедленно...
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Во! Ступай и расскажи об етем всем. Понял?
   ПРОХОЖИЙ: Понял.
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Понял?
   ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Ты понял?
   ПРОХОЖИЙ: Понял, конечно.
   ВТОРОЙ СОЛДАТ: Гад шелудивый.
   ПРОХОЖИЙ: Не понял. 

                  ЗОНГ ИЗ "ДВЕНАДЦАТИ" А. БЛОКА
                         ...Стоит безмолвный, как вопрос...
                         А старый мир, как пёс безродный,           
                         Стоит за ним, поджавши хвост.

                        А старый мир, как пёс безродный,           
                        Стоит за ним, поджавши хвост.

   МАТРОС: Всю Россию до границы
                        Царь наш кровью затопил.
                        А жену свою, царицу,
                        Колька Гришке уступил.
                        За нескладуху-неладуху...                                                                            СМОЛЬНЫЙ 
<К Матросу-часовому приближается ДЖОН РИД> 
   МАТРОС: Пропуск? Джон Рид, у спецсовет. 
<ДЖОН РИД делает жест в сторону одной из кулис, и оттуда, пересекая всю сцену, движется крупное панно с увеличенным изображением подлинного пропуска, имевшегося у Джона Рида на право входа в Смольный. ЧАСОВОЙ внимательно присматривается к пропуску и даёт Риду разрешение на вход. РИД пересекает сцену, встречным движением мимо него проходит целая серия дверных табличек с аккуратными эмалированными обозначениями бывших комнат Института Благородных девиц и небрежно приклеенными кусками бумаги с новыми надписями революционных секций: УЧИТЕЛЬСКАЯ - ЦИК, ДИРЕКЦИЯ - ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКИЕ КОМИТЕТЫ, КАБИНЕТ ГЕОГРАФИИ - МАНДАТНАЯ КОМИССИЯ, КАБИНЕТ ЗООЛОГИИ - ЦК МЕНЬШЕВИКОВ>
             ПАНТОМИМА "УЛЕЙ РЕВОЛЮЦИИ" 
У зрителей создаётся впечатление, будто они вместе с Джоном Ридом оказались внутри Смольного и попали сразу в самое сердце революционного восстания. На нескольких щитах, размещённых на сцене, вывешены бесчисленные извещения, списки, указатели. 
Красногвардейцы, матросы, крестьяне, солдаты - то появляются из-за щитов, то исчезают за ними. Они движутся в разных направлениях и на разных уровнях. Сверкают штыки, пулемётные ленты, кавалерийские сабли. Средствами пантомимы создаётся иллюзия непрерывного движения вверх, вниз, по воображаемым лестницам через воображаемые ходы и выходы. 
Напряжённая жизнь кипит. Слышен непрекращающийся стук "ундервуда" и удары печати по удостоверениям и мандатам. 
Наползая один на другой, разные голоса выкрикивают: "Завод Лесснера, получите оружие... Орёл... Киев... Николаев, иди с нами. А ты куда?.. Грозный!.. Далеко? Где б чайку испить? - Потом напьёшься... Кто с Васильевского? Кто с Кабельного, проходите... Ижорск, получили паёк? Остров Вольф... Бобруйск... Кто в Белгород? В Шую?.. Верхоянск?.. Держи шубу, получи мандат... Где Самара? Кто со мной? В Петропавловскую крепость... Арсенал, путиловцы, пройдите к товарищу Подвойскому... Меднопрокатный... Металлический... Адмиралтейский... Орудийный... Судостроительный... Харьков... Псков... Юзовка... Смоленск..." 
   ГОЛОС ЛЕНИНА: Отныне наступает новая полоса в истории России, и эта третья русская революция должна в своём конечном итоге привести к победе социализма! Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян! Хлеб - голодным! Землю - крестьянам! Заводы - рабочим! Мир - народам! 
<Как бы подчёркивая присутствие вождя, здесь же в Смольном, на широких пространствах стен, один вслед за другим появляются световые портреты Владимира Ильича - организатора и вождя Октябрьского восстания. То он, устремившись вперёд, обращается к народу с пламенной речью, то, сосредоточившись, разглядывает газеты и письма, то с приветливой улыбкой смотрит в сторону зрительного зала...>
                                      ФИНАЛ 
Участники пантомимы "Улей революции" поднимают над головами красные знамёна. 
В центре возникает головная колонна, которая играет пантомиму движения против ветра. 
Сцена постепенно заполняется всеми участниками спектакля. Повсюду возникают красные кумачовые стяги. 
Пантомимой "Мы кузнецы" и выходом красногвардейского пикета завершается спектакль. 
Участники спектакля разбрасывают над зрительным залом листовки Петроградского Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов. 
   ГОЛОС ЛЕНИНА: Революция - праздник угнетённых и эксплуатируемых... Мы окажемся изменниками и предателями революции, если мы не используем этой праздничной энергии масс и их революционного энтузиазма... Мир - народам!

        Появление сообщений об ошибках при обращении к файлам RealAudio, mp3, txt означает, что к серверу, на котором размещены эти файлы, нет доступа. Повторите запрос спустя некоторое время или на следующий день.
        Об ошибках в работе сайта Вы можете сообщить нам по e-mail .

        Если Вы располагаете любой информацией об этой записи (воспоминания очевидцев, недостающие песни, песни в полном объеме или с лучшим качеством, отсутствующие комментарии, фотографии, публикации с упоминаниями и т.д.), пожалуйста, свяжитесь с нами по e-mail :