<Аплодисменты, откашливается>
   Ну что же, добрый вечер, дорогие мои зрители и слушатели. Я к вам так обращаюсь не формально, как обычно обращаются на собрании, там, “Дорогие товарищи, там, начина…”, нет я говорю искренне, потому что я на самом деле дорожу с... своей аудиторией, своей публикой, своими слушателями и зрителями. Потому что все эти песни, которые я вам буду сегодня показывать, и вобще, авторская песня — она предполагает атмосферу доверия, дружественности, раскованности, непринуждённости и свободы. И, в общем, если этого нет, тогда и делать н... ничего не нужно и не надо этим заниматься. Вот. А... а если это существует — это самая большая награда для человека, который… <вздыхает> который это делает.
   Значит, я начал с песни нарочно, чтобы у вас исчезли последние сомнения в том, что перед вами тот человек, которого вы ждали сегодня. Вот. У нас в прошлый раз не случилось просто из-за болезни, но сюда невозможно не приехать. Сюда все рвутся, никого не пускают, а вот м... <оживление в зале> меня приглашали — я как-то не смог приехать. Вы не беспокойтесь, я ничего не урву у вас, наоборот, может быть, у… у аплодисментов только ради песен, а у вас я ничего не отниму и по… ни по количеству и постараюсь и по качеству тоже. Значит, будет всё, что я наметил, может быть, будет больше, потому что всё-таки близится Новый год, щас аврал, все перевыполняют, я тоже сегодня постараюсь <оживление в зале> с перевыполнением. Вот и ещё эту песню просто меня просили спеть, когда мы ехали во время длинной дороги, сопровождающие ваши товарищи, говорят вы обязательно должны спеть эту песню, потому что у нас вот здесь вот как раз совсем недалеко как раз есть подшефное картофельное поле, на котором, значит, один из очень крупных учёных обтирает платочком картофелины. <Настраивает гитару>
   Вы знаете, я к… дум… подумал, как лучше сегодня построить программу, но дело вот в чём. Э… существуют записи старинные и многочисленные, которых никто не может разобрать, даже я сам. Иногда, меня когда спрашивают в письмах, что это у вас идёт после такого-то слова, я не помню и не могу ответить, и мучительно вслушиваюсь. Вот иногда просто так уже, просто по наитию понимаю, что там должно стоять, потому что не все песни помнятся всегда, вот и из-за этого эти песни для меня даже сегодня будут звучать как новые. Ну, для вас тем более. Для любителей, может быть, и нет, а для тех, которые не очень любители, а просто наслышаны — будут звучать как новые. И, конечно, будут совсем новые вещи, которые ещё никто не слышал, потому что песни продолжают писаться, конечно, не каждый день, не ежедневно, но всё-таки продолжают. Я думаю, я этим буду заниматься до тех пор, пока, в общем, дышу и пока занимаюсь э... искусством, работаю в нём, я буду продолжать писать потому что, в общем... Вы знаете, вот всегда говорят, а что… что… что трудней всего: рифмовать, там, или ещё что-то? Я считаю, что рифмовать это дело где-нибудь четвёртое и пятое, поначалу — это необычайное желание этим заниматься, более ничего. Вот. Второе — это заставить себя сесть к столу и положить перед собой белый лист бумаги, потом д... дождаться минуту, когда тебе кто-то там пошепчет, вот, а в простонародье — вдохновение, а потом уж только рифмовать или ещё что-нибудь.
   Ну вот, э... я обязательно во всех своих выступлениях пою военные песни. Потом вам объясню почему очень коротко. Сегодня всем… вся моя речь будет сводиться к маленьким комментариям к песням. Я ничего почти не буду рассказывать. Только в том случае, если вас что-то заинтересует, я с удовольствием вам отвечу. Вы, пожалуйста, от… откиньтесь на спинки кресел, а я уж буду перед вами вкалывать, но если вас, действительно, правда, что-то заинтересует, я, действительно, с удовольствием отвечу вам. Ну, конечно, не н… на вопросы из личной жизни, там, сколько раз женат или разведён — я этого не помню сам, <оживление в зале> а вот э… относительно того, что собираюсь делать или сделано — с удовольствием.
   Итак, песня:

<Аплодисменты>
   <Настраивает гитару> Вы знаете, у песен в отличие от людей, жизнь может быть долгой. Если человек хороший, он много волнуется, беспокоится за других и, конечно, помирает раньше чем плохой, а песне можно продлевать жизнь. Вот с этой песней, которую я вам щас спел, с ней так случилось, я не знаю уж кто её в… так возвёл в ранг песен приличных и хороших, но о... она сначала прозвучала в картине, потом я её спел в спектакле «Павшие и живые» нашего театра, потом записал на пластинку и э… и д... до сих пор каждый раз, вот так продлеваю ей жизнь, исполняю её на зрителях, на публике. Вот.
   Меня спрашивают часто в письмах, не воевал ли я и… Это, конечно, невозможно по возрасту, не… конечно, я этого всего не прошёл, не видел, не знаю. Вернее, знаю, так же как и многие остальные по книгам, по… в... в общем, мы все воспитаны на военном материале. Об этом не писать невозможно. У меня в семье есть и погибшие, <шмыгает носом> и тех, которых д... догнали старые раны, к... которые погибли позже от них. Э... Это одна сторона дела, в общем, не… не то что банальная, а очень вот понятная и естественное объяснение, почему я возвращаюсь к военной теме. А второе, потому что я для своих песен стараюсь выбирать людей, которые находятся в самой крайней ситуации, для всех песен, даже для шуточных, в... весёлых песни, всё равно, человека, который находится вот в момент риска, если он может в каждую следующую секунду заглянуть в лицо чему-то неведомому, там, смерти или, может быть, какому-то удивительному событию, доведённых до отчаяния, до предела, людей на грани слома  в… А, короче говоря, тех, которые нервничают и беспокоятся, а не тех, которые жуют или отдыхают в данный момент. О таких писать менее интересно. Поэтому я их нахожу чаще там, в тех сюжетах. Но всё равно не считайт… не считайте это песнями-ретроспекциями, это песни-ассоциации. Если вдуматься, вам станет сразу ясно почему они написаны всё-таки теперь, человеком, который живёт сейчас.
   Песня называется "Тот, который не стрелял".

<Аплодисменты>
   Спасибо.
   Но это совсем не значит, что я сегодня ба… вас буду потчевать только песнями подобного рода. У меня есть много очень серьёзных вещей, написанных в иронической шуточной манере, но за ними… они обязательно на серьёзном материале основаны. Вот песня прежних лет, называется она: "Песенка о переселении душ". Ну, во всех религиях так, чтобы успокоить нас, считается, что мы с вами н... не кончаем э… с... с своим земным существованием, про… вобще существование души нашей, что мы, значит, куда-нибудь там или в рай или в ад. А вот у индусов, у них ещё более изощрённо, они считают, что душа наша переселяется: в животные, в предметы, в растения, в насекомых, в камни... В общем, кто куда сможет, тот туда и переселяется. Всё зависит от того, как ты себя в этой жизни вёл.

<Аплодисменты>
   Спасибо, спасибо.
   Так, ну, давайте, если я взял такой географический уклон, <шмыгает носом> э... песня новая совсем, называется она: "Одна научная загадка, или Почему аборигены съели Кука". Ну, вы знаете, что Кук — известный мореплаватель, открыл Новую Зеландию, массу островов, и вобще, по свидетельствам историков и по различным справкам, явствует, что и вобще, к н… к нему относились прилично дикари и аборигены, и м… как-то, в общем, любили его и всё равно съели. Ну, это бывает так: что любят, а съедят. Так что это… ничего в этом особенного нету. Но я спросил однажды у смотрителя полинезийского музея в Таити: почему так поздно у них были приняты законы м... против каннибализма? Всего лет шестнадцать тому назад. Он говорит: "Ну, если так г... говорить откровенно, в общем-то, это была проблема питания”. Как плохо с мясом, так, значит… <оживление в зале> значит, какой-нибудь, остров на какой-нибудь нападает, повоюют, настреляют скоко надо и остановятся. Ну и ещё, конечно, это всевозможные поверья, традиции: там, если предположим, съешь печень врага, который с тобой храбро сражался, то к тебе перейдёт его храбрость, если сердце друга <шмыгает носом> — то тогда, значит, его доброта. Чтобы лучше бегать, надо обглодать коленную чашечку, чтобы лучше стрелять из лука — глаз… Ну, масса нюансов, короче говоря. <Смеётся> В общем, без тренировок можно добиться больших результатов. Я даже здесь советовал тренерам. Они говорят, так это мы часто... съели несколько человек уже, говорит, и ничего не получилось, результаты не растут.
   Итак, “Почему аборигены съели Кука”.

<Аплодисменты>
   Вы извините, что я всё время подымаю руку — это по инерции, это — не от неуважения к аудитории, <смеётся> поверьте мне, что тут это даже… места этому быть не может. Просто я всегда не успеваю, и у меня уже выработался такой жест, я всегда хочу уворовать у аплодисментов, чтоб побольше спеть. Вот. Но у меня… я сёдня никуда не спешу, поэтому этот жест чисто автоматический. И среди многочисленных легенд, которые вокруг меня ходят, одна заключается в том, что я, якобы, не люблю, когда аплодируют. Это неправда совсем, я — нормальный человек и с уважением отношусь ко всему... <аплодисменты> с уважением отношусь и к порицанию, и к поощрению, просто ну вот так… к этому… Вы знаете, вобще ведь я начинал когда писать эти песни свои, <шмыгает носом> я никогда не рассчитывал на то, что у меня будут большие аудитории. Они предназначались для очень узкого круга самых-самых-самых близких друзей. Компания была замечательная, и, как говорят, «иных уж нет, а те далече». Вот из тех, кого нет… мы жили полтора года вместе на Большом Каретном переулке, теперь улице Ермоловой, у такого человека, которого звали Лёва Кочарян. Он успел снять одну картину, не очень хорошую "Один шанс из тысячи". Вот. И вот, значит, шанс он себе такой вытащил — он умер, нет его больше. И мы у него в доме, в квартире у него жили целой большой компанией. Там был Вася Шукшин, который больше не живёт, он тогда готовил «Живёт такой парень». Это было давно очень. Вот. А из тех, которые ныне здравствуют и работают — это и Тарковский Андрей, и писатель Артур Макаров, и ещё, по-моему, два-три человека, которых вы не знаете. В общем, короче говоря, была хорошая компания. И мы всегда… кто-нибудь уедет или на заработки, или ещё куда-нибудь я всегда привозил песни. И я знал точно, что меня будут слушать мои друзья, был убеждён, что они э-э... что их также скребёт по душе и, в общем, раздирает им душу, то что и меня. В общем, те же проблемы нас беспокоят и то же самое, в общем, приводит в негодование или вызывает наоборот… ненависть. Короче говоря, я хочу вам сказать, что я всегда знал, что я пою своим друзьям и никогда не стеснялся и… петь эти песни. Я думаю, что только из-за этого дружественного настроя, они и стали известны, и к ним стали люди тянуться и захотели их слушать. И вот щас появились стадионы, появились дворцы и не только здесь, но и за рубежом, но всё равно через все эти времена и залы, я стараюсь протащить вот тот вот настрой, который был у меня тогда и не только, когда исполняю, но даже когда сажусь писать свои песни. Вот. Я рассчитываю на них, как будто бы они перед моими глазами, а моя аудитория друзей моих расширилась, вот, и я их приобретаю, в... надеюсь, что приобретаю всё больше и больше с каждым вот таким вот выступлением. Поэтому понимаете, в общем, и… э… это мест… это не самое главное. Вот. Но всё равно, если будет совсем невмоготу, уж давайте тогда, валяйте, а я послушаю тогда уж… прямо, значит, отскандируем, я подожду, откланяюсь, уйду там покобенюсь минуту, обратно выйду <перебор гитары> как положено на эстрадном концерте.
   Э... Ещё <откашливается> одну песню я вам спою тоже такого г... географическо-фантастического уклона. Дело в том, что в последнее время очень много разговоров о различных чудесах, которые якобы вокруг нас существуют. Это всегда каждое десятилетие есть всплеск, как в искусстве каждое десятилетие почему-то начинают ставить какую-то пьесу Шекспира — то Гамлета, вдруг все подряд начинают Гамлета играть: все театры, все артисты, всех возрастов, почти до пионерского и… и, значит, также вот и в… науке или в наукообразных каких-нибудь статьях появляются сообщения о том, что вот, дескать, пролетала таре… пролетела тарелка. Я однажды даже писал, я помню даже лет десять–двенадцать тому назад, э… значит, под влиянием профессора Зигеля, я тоже, значит, э... был очень увлечён этими летающими объектами и даже писал тогда песню, помню что-то… что,

   А вот теперь опять… опять возникли эти разговоры, и многие эти тарелки видели, а некоторые в них и летали уже, и опять тоже самое лохнесское чудовище, и опять те же самые филиппинские врачи, которые режут без ножа и довольно успешно. Вот. Ну, правда, те, которые пользовались их услугами, те уже ничё не говорят, а вот которые собираются только — они, значит… Вот и, конечно, Бермудский треугольник, где уже не одно десятилетие исчезают самолёты, корабли, и… и никто не может найти этому объяснение, сейчас пытаются... И газеты представляют свои страницы для диспутов и дискуссий, а… а... а телевидение — экран, и люди, значит, в... теряются в догадках, в общем, все как с ума посходили. Я уж не знаю почему, для отвлечения от дел насущных, что ли? Ну, не знаю. Во всяком случае, песня называется: "Письмо в редакцию телевизионной передачи "Очевидное и невероятное" из сумашедшего дома, <оживление в зале> с Канатчиковой дачи".

<Опущено 2 куплета>
<Аплодисменты>
   Знаете, вот есть… э... иногда бываешь в каких-то местах и обязательно, ну, как каждый человек, привозишь с собой впечатления. И для того, чтобы их не забыть, вот я их всегда зарифмую и положу куда-нибудь — они останутся. И иногда извлечёшь и вспомнишь, потому что обычно всё забывается и э… эти… эти вещи я не называю песнями, потому что никогда в них нет ни второго плана, ничего за ними не стоит, это то, на что упал взгляд в данный момент. Вот. И не ищите в них никаких скрытых каких-то тайных нюансов, значит, каких-нибудь там… аллюзий и ассоциаций. Нет. Э… вот была такая у меня песня, если вот вы помните, да? Л... Любители, наверно, помнят.

   Ну, это была песня про Ленинград, потому что у нас были гастроли в Ленинграде, потом была песня об Иркутске и, наконец, недавно появилась песня, которая называется «Письмо к другу, или Зарисовка о Париже». Я вам честно признаюсь, что я че… чуть-чуть…
<—>

<Аплодисменты>
   Я думаю, это как… это как-то вам особенно близко, потому что тут... <Смех в зале> И, вы знаете, это ведь чистая правда, я абсолютно не… не… не… вам… вас не обманываю. Есть такое около телевидения студии есть маленькое такое кафе, куда э... режиссёры, актёры заходят в обеденный перерыв, там, выпить чашку кофе, перекусить. <Шмыгает носом> И вот я спустился вниз в умывальник и там было, прямо, действительно написано: «Повернись направо, повернись налево» и так далее <смех в зале> с вытекающими последствиями. Я сначала думал, что это… в общем, это те, которые "по культурному обмену" с нашей стороны прибыли туда. Но потом думаю: да нет, вроде, все люди т... такие проверенные, что не рискнут, а… э… потом решил, что нет — это, наверно, французы видимо решили, что это своего рода реклама, будучи у нас, и перенесли туда. <Шмыгает носом> Ну, не будем, так пускай это будет тайной просто вот.
   Вот теперь немножечко давайте в другую сторону, в... в сторону серьёза чуть-чуть. <Шмыгает носом> Вот я задумал сейчас сделать такой спектакль по своей собственной пьесе. Пьеса эта будет сделана по моим песням. И придумал я даже ход, будут у меня там э… э… разговаривающие одушевлённые, неодушевлённые предметы, потому что я иногда э-э... пою от имени лодки, от имени самолёта, который гибнет, от имени корабля, который сидит на мели, м-м… от имени животных очень часто, особенно лошадей. Вот. И значит, э… п… как-то… вероятно это будет такая целая б… целое большое обозрение по знакомым песням, но только объединённым одной нитью. И я уже придумал оформление. Возможно, я это сделаю. Я ещё не… не буду говорить… вобще нехорошо загадывать никогда, потому что щас у меня предстоит такое дело, которое перевернёт всю жизнь мою, например. Вот и поэтому, мы лю… народ суеверный, надо постучать по дереву, вот, <стучит в стороне “по дереву”> если это осуществится, я думаю, что в-в... вы через год сильно порадуетесь. Вот. А если нет — ну что же делать. Значит, а… э… вот то что я щас вам хотел показать, это относится к одной части вот этой самой пьесы. <Шмыгает носом> Мне х… хотелось написать давно целую большую поэму, которая состоит из баллад от н… написанных от имени лошадей. Мы часто помним полководцев, а на ком они ездили — не помним. То есть, они всегда ездили на народе, но это в переносном смысле, а в прямом? Ну, там, ещё каких-нибудь Росинантов помним, там, по… вот, по литературе, а, у... на самом деле, мы лошадей не помним как звали. А лошади эти всё они помнят, знают, видели, иногда вста… встанут на дыбы — их убьют, а седок — живой. И мне хотелось написать об этом. Об этом вплоть до кляч старых, вплоть до тех, которые возят катафалки, они… чтобы они все разговаривали. Ну, пока есть у меня несколько только вещей. Э... Эпиграфом к этому ко всему большому циклу будут такие строки:

   Это вот, так… такое начало, а щас я вам хочу показать песню, которая называется «Бег иноходца».

<Аплодисменты>
   <Настраивает гитару> Эта гитара, она уже совсем почти кончается. Э... Её сделал один человек, который недавно умер, было сорок дней, вот буквально, два дня тому назад, фамилия его — Шуляковский. Это последний мастер, который своими руками от начала до конца делал гитары, щас уже таких нету. А с… а не… а щас… щас, знаете как есть, так вот имя приобрёл и уже негров держит, так чтоб они работали, ну это вы знаете всё. А… э… эта гитара сделана им от начала до конца: и палисандр, он, к сожалению, стал немножко отклеиваться, поэтому я всё время вынужден её подделывать. И вот на со… на со… на сорокодневие пришли люди, которые все играли на его гитарах. Это был удивительный вечер. Я, например, таких поминок н-н… не помню. Это было и печально, и в то же время это было… ну, комильфо, как надо, точно как надо, потому что <вздыхает> играли на его инструментах, много говорили приятных вещей о нём.
   Щас я вам хочу ещё одну пес… песню спеть, которая не имеет отношения ни к каким животным. <Смеётся> Вот. Эта э... песня называется так: «Баллада о старом доме». Значит, в... в фильме «Единственная» я пою песню от имени Бориса… Вобще, вот вы знаете, меня часто спрашивают в письмах: не воевал ли я, не плавал ли, не сидел ли, не летал ли, не шоферил ли, там, ещё чё-нибудь не делал — это ни… не… э… это по очень простой причине, потому что почти все мои вещи написаны от первого лица. Я всегда говорю «я», но это не от ячества, или там просто, как говорится, оттого, что прошёл всё. Нет, а из-за того, что во всех этих вещах есть собственное моё мнение и суждение о тех предметах, людях, событиях, о которых я пишу. Не какое-то там вычитанное или… или кто-нибудь меня науськал. Я вам должен сказать, я никогда никому не подражал, есть всякие легенды, сплетни, анекдоты, но вот я вам могу сказать, я только начал писать оттого, что услышал, что Булат с... свои стихи поёт с… э… поёт под гитару. Я подумал, что просто от стихов воздействие можно усилить при помощи любого какого-нибудь инструмента, стал пробовать, стал делать, но, конечно, по-своему, как говорил Маяковский — «под себя», никогда никому не подражал, чего не могу сейчас сказать про многих теперешних ребят. Вот, например, есть такой Жорж Окуджава, который взял себе фамилию Булата, а поёт моим голосом, так что я сам не отличу. Причём, они ещё мерзавцы берут ещё, записывают пять–шесть своих вещей, а потом, значит, эт делают из этого большую плёнку, ну и, естественно, их продают, там э… ну, можно отличить. Во-первых, я никогда не писал э… песен, где были бы непотребные слова, это вы сразу, как токо услышите, сразу скажете, что это не моё. Этого не было ни… даже в самых ранних песнях, которые называются "блатные", там, "дворовые", какие угодно, никогда не употреблялись всякие такие нецензурные слова и так далее. Вот. Ну и вобще, подражание… я к этому отношусь, если вы хотите знать моё мнение, без уважения — это человек если сам не умеет, он начинает подражать. Ну, есть искусство такое, пародия, это Бог с ними, ладно, там, это для развлечения, по… поразвлекать людей можно, а вобще подражать, ну почему подражать, ну зачем это? Это ж нехорошо. Ведь оригинал это всё равно э... либо лучше, либо интереснее. Ну вот. Я э… говорят, там голосу подражают. Ну в… ну вот, представьте себе, там, некоторые говорят, что надо там в... выпить холодного пива, подышать в форточку, <оживление в зале> там, и "а-а-а" и будет "под Высоцкого" — да ничего подобного. У меня голос всегда такой был, я ничё с ним не делал. Я даже был когда вот таким малолеткой и читал стихи каким-нибудь взрослым людям, они говорили: “Надо ж! Какой маленький, а как пьёт!” <Смех в зале> Уже в тот период шутки по этому поводу были, так что знаете, ничего со своим голосом специального я не делал. Значит, к чему как-то… как-то это я сюда пришёл-то? <Смех в зале> Подождите, э… А! Это о том, что м-м… и ещё почему я пою от себя, от первого лица, а... потому что в отличие от других моих собратьев, которые тоже занимаются стихотворством, я играю на сцене и часто бывал в шкуре других людей. И, значит, мне просто проще, вероятно, из какого-то образа разговаривать, вот в чём дело. Видимо, э... из-за этого так вот как-то пошло-пошло, и поэтому я пою от имени разных персонажей.
   Послушайте песню, которая называется “Баллада о старом доме”.

<Аплодисменты>
   Спасибо.
   Не нужно, не нужно. Вы знаете, я право… я… я право не кривлю душой и то, что я говорю и и... ос… особенно со сцены, это ис… истина, так на самом деле… Это не нужно, если… вы сидите, я знаю, что после некоторых вещей совсем не хочется ни аплодировать, ничего. Это н… не стоит этого делать. Потом э... даже иногда, вот эта вот атмосфера, которая <смеётся> устанавливается, она дороже в тысячу раз, чем поощрение. Потому что я вобще против того, чтоб мои выступления называли эс... "концертами", особенно эстрадными, где есть смена номеров, там, кто-то кувыркается, кто-то выходит, всё время мелькает свет, свет в зале погашен, никого не видишь: все могут уйти, ты не заметишь. Нет, я наоборот пытаюсь, чтобы это всегда носило характер встречи, э… как… как будто вот люди друг к другу пришли в гости. Вот я к вам приехал в гости за сто километров, а вы пришли ко мне в гости за песнями. Вот. И такая атмосфе… я понимаю, что лучше, конечно, встречаться дома за столом, там, когда после второй–третьей и так все друг друга любят, а после четвёртой-пятой все вместе и поют. Но у нас <смеётся> не… нету стола, <шмыгает носом> может, потом там… организуем, <смех в зале> я не знаю. Ну вот, но всё равно, вот это в… это — самое ценное, и м… мне хорошо тут у вас работается, и я не собираюсь ещё прекращать. Вот я хочу сделать только маленькую паузочку на две–три минуты, чтоб просто мы попили с вами водички, а потом я э… с… совсем всё сведу “на нет“ юмором, хорошо? На две–три минуты.
<—>
   Никуда не уходили?
   Ну, хорошо. <Шмыгает носом> Спасибо вам, что вы мне дали передышку. Песня называется следующая “Чужая колея”.

<Аплодисменты>
   Спасибо.
   А вот шуточная песня… несколько спортивных шуточных песен. Значит, э... песня называется “Марафон, или бег на длинную дистанцию”. Но это, конечно, не по поводу бега написано, а по поводу различных комментариев э… э... к хоккейным или футбольным матчам, когда мы часто слышим, как Спарре или Озеров бодрым голосом нам объявляют, что вот ещё, дескать, ещё одну шайбу забили наши чехословацкие друзья. Я всегда думаю, почему же они друзья, если они шайбу забили, они всегда… они же на поле соперники и противники, а друзья они "до того" и "после того", а "во время того" они совсем никакие не друзья. Ну вот и вобще, иногда как… какие-то словосочетания, которые мы употребляем не задумываемся, что они значат. Например, один режиссёр (ну это неважно, там каки… национальность) на "Узбекфильме", он работал с цыганским ансамблем и всё время просил, говорит: «Товарищи цыгане, встаньте сюда, вот, товарищи цыгане, встаньте сюда…» Они ему: «Щас, товарищ узбек». Ну вот, <смех в зале> и сразу становится ясно, да? Ну, правда, можно поменять ме… там, по… рассказывают по-другому этот анекдот, это неважно. И масса других вещей, как э… как, например, комментарий из Канады, там, “канадские профессионалы, канадские проф…” Я всё время думал, что он скажет “советские любители”, ну это же ведь глупо, верно? Он, наверно, намекает, на то, что вот они профессионали, потому что они деньги за это получают, а наши вроде нет. Ну это, не совсем так, да, а… это — первое. А во-вторых, профессионализм – это же не… не… не то, что получаешь ты или не получаешь, это умение просто хорошо делать своё дело, так что в этом смысле как раз наши хоккеисты были тогда в том матче более высокими профессионалами, чем канадские. Ну, это неважно. Значит песня, “Бам… Марафон, или Бег на длинную дистанцию”.

<2 и 4 куплеты переставлены>
<Аплодисменты>
   <Настраивает гитару> Вот теперь ещё. Иногда достанешь п... песню старую откуда-нибудь снизу – она запылилась – так пыль стряхнёшь, посмотришь можно петь ещё оказывается, тема не устарела, <шмыгает носом> так вот я с этой песней. Нет, сначала всё-таки я вам новую спою песню, «Песня про прыгуна в…», сначала — «Про прыгуна в длину… в длину».

<Аплодисменты>
   <Настраивает гитару> Ну и теперь, «Песенка про прыгуна в высоту», это прежняя моя песня, но я её немножечко переделал, чуть-чуть добавил, исправил и, значит, она, гм... пошла.

<Опущен последний куплет>
<Аплодисменты>
   Такое маленькое послесловие, что неблагозвучное сочетание английских слов «ху из ху» означает не что иное, как «кто есть кто», ну это, все знают, вероятно. И что правая и левая ноги я употребляю здесь в прямом, а не в переносном смысле этого слова.
   Ну вот, теперь, э… в… опять в многочисленных письмах, корреспонденция сейчас гигантская, особенно после этого злополучного кино, э... которое пять вечеров подряд опустошало улицы больших городов, и даже один человек пытался, значит, ограбление совершить в этот момент, подгадал как раз… «Малахитовую шкатулку»… он ровно в семь, подгадал когда никого не было в магазине, он, значит, пытался ограбить, убил кассира и так далее. Так что во время демонстрации фильма «Семнадцать мгновений весны», <шмыгает носом> где были артисты страшно похожие на Гиммлеров, Геббельсов, Герингов, <вздыхает> Шелленбергов и так далее, преступность упала на семьдесят процентов, а вот когда показывали <смеётся> уникальную картину с моим участием, пытались ограбить «Малахитовую шкатулку». Но я не думаю, что это только, значит, я виноват…
<—>
   …то я и написал, вот, а каждый уже дальше понимает в меру образованности и других качеств, а, в общем, очень часто люди угадывают, если не… не совсем в точку, то где-то совсем близко, рядом, и это тогда приносит особое на… удовольствие мне доставляет, потому что э… это значит, что я даже точно про это не думал, а вот попал. Ну а иногда совсем полностью противоположное. Но большинство-то вопросов сводится всё-таки к тому, что я сам лично в этой жизни, значит, люблю или нет. Я часто пытался отвечать на эти вопросы, просто в песнях моих вы можете это найти, но одну песню, конкретно просто об этом, написал. Песня называется: «Я не люблю».

<Аплодисменты>
   <Настраивает гитару> Теперь послушайте шуточную песню, которая называется так: “Инструкция перед поездкой за рубеж, или Полчаса в месткоме”. Не… не в здешнем, конечно, в другом… Щас, в каком-нибудь, щас... <Настраивает гитару>

<Аплодисменты>
   <Настраивает гитару> Ещё одна песня шуточная, называется она так: "Лекция о международном положении, прочитанная осуждённым на пятнадцать суток за мелкое хулиганство". Он последний успел прослушать программу «Время» и товарища Зорина тоже, поэтому он самый осведомлённый был из них, и они набросились, говорят: «Ну как там?» Ну вот, значит, он им рассказывает.

<Аплодисменты>
   Ну и наконец, песня, с которой я начинал свою работу в кино. Эта песня э... случайно была снята, потому что собрались однажды люди несколько лет тому назад в Ленинграде и начали петь друг другу песни, а их в это время снимали. И так что… оказалось, что этот материал существует. Я тогда, на том вечере, пел песню, которая называется «Парус! Парус, порвали парус». В отличие от других моих песен, в ней нет ни сюжета, ни сюжетного хода, ни какой-то одной идеи, которая… Нет, идея-то есть, которая пронизывает… ну это, в общем, о нашей причастности и ответственности за всё, что в этом мире происходит. А... а вобще, это набор беспокойных фраз, такой… «Парус».

<Аплодисменты>
   Благодарю. Спасибо. Спасибо.
   Ну что же, я хочу с вами попрощаться, но я хочу вам сказать несколько слов. Во-первых, с наступающим Новым годом вас, чтобы был хороший у вас вечер и ночь, и весь год потом, и дальше хорошо бы также. Вот. И э... и, несмотря на то, что вы находитесь за сто первым километром, <шмыгает носом> <смеётся, смех в зале, откашливается> сюда можно быстро добраться на быстроходных наших автомобилях, по прекрасным нашим дорогам, <оживление в зале> так что э... я, в общем, не знал, что здесь так жаждут… Я, правда, думал, что есть несколько человек энтузиастов, которые хотят просто услышать. Вот. И когда я увидел полный вот этот вот зальчик уютный, вот я понял, что я ошибался. Я с удовольствием буду к вам приезжать, позовите, потому что песен у меня несколько сотен, я их всё равно не перепою за один вечер. <Шмыгает носом> И даже если бы вы заказывали чего-то и просили бы… вы очень скромно сего… сегодня себя ведёте, просто поразительно, никто записок не суёт, ничё не спрашивает… Значит, э... просто я постарался, чтобы сегодня каждому независимо от вероисповедания, возраста, зарплаты и-и… национальности и так далее, досталось по куску, понимаете? Из каждой серии по… по песне, там. Вот и мне было сегодня хорошо работать у вас, вот если… я... я надеюсь, что вам то… Короче говоря, вы сегодня всё сделали правильно, как нужно было: улыбались где надо было, были серьёзны, где было нужно, в общем, вы всё исполнили, как надо. Я надеюсь, что я тоже в какой-то степени, и с удовольствием с вами встречусь ещё. А щас, всего вам доброго, до свиданья. <Аплодисменты>

        Появление сообщений об ошибках при обращении к файлам RealAudio, mp3, txt означает, что к серверу, на котором размещены эти файлы, нет доступа. Повторите запрос спустя некоторое время или на следующий день.
        Об ошибках в работе сайта Вы можете сообщить нам по e-mail .

        Если Вы располагаете любой информацией об этой записи (воспоминания очевидцев, недостающие песни, песни в полном объеме или с лучшим качеством, отсутствующие комментарии, фотографии, публикации с упоминаниями и т.д.), пожалуйста, свяжитесь с нами по e-mail :