<Аплодисменты>
   Спасибо. Спасибо.
   Я нарочно начал с песни своё выступление, чтоб вы не подумали, что к вам приехал кто-нибудь другой, потому что вот тут недавно, несколько недель назад объявили Мартынова, а приехал не тот Мартынов. Вот. Но э... всё-таки несколько слов о моей работе в театре, в котором я работаю, а потом я буду вам петь, показывать стихи. Одним словом, всё, зачем вы сюда пришли, полной мерой вам отдам.
   Значит, я работаю в Москве, в московском Театре на Таганке. Это театр, кото... он называется "Театр драмы и комедии". Больше он известен под именем: Театр на Таганке, потому что он расположен просто на Таганской площади. Существуем мы четырнадцать лет. Это немного для театра, но, несмотря на это, он завоевал очень большую популярность у зрителей Москвы, других городов, где мы бывали на гастролях.
   Были мы также за рубежом — в поездках в Болгарии, в Венгрии, во Франции. В Югославии на белградском интернациональном фестивале, который называется БИТЕФ, мы получили Гранд-при — высшую награду фестиваля за спектакль "Гамлет". Это мне было особенно приятно, потому что я в нём играю роль Гамлета.
   Ну, в чём секрет популярности такой э... этого театра? Театр имеет своё лицо, свою позицию, очень внятную и чёткую позицию. Он ни на кого не похож, ни на какой другой коллектив ни у нас, ни за рубежом. Мы за… много занимаемся поиском, экспериментом в области формы, поэтому каждый спектакль — это прежде всего яркое зрелище, это всегда интересно смотреть. А позиция чёткая — она всегда привлекает людей. Когда знают, о чём э... говорят со сцены — это в-в... больше доходит до зрителей, и зритель любит очень, когда с ним, как говорится, не играют в прятки, а разговаривают впрямую. У нас есть такой приём, который родился ещё с первого спектакля с брехтовского — это выход на зал, когда ты броша... бросаешь действовать на сцене, выходишь на зрительный зал и начинаешь впрямую разговаривать со зрительным залом либо каким-то монологом, либо песней, либо каким вот э... музыкальным номером. И у нас в каждом спектакле очень много песен, музыки и стихов. И не только профессиональных поэтов и композиторов, а ещё мы сами, артисты нашего театра... мы не только исполнители, не только артисты, работаем на сцене не в качестве только артистов, а мы ещё и авторы. Мы, каждый из нас, если имеет какие-то способности, имеет возможность их применить на сцене нашего театра.
   Я пишу песни, стихи и музыку. А... Артист такой, Смехов — пишет инсценировки. У нас есть свои профессиональные композиторы — Хмельницкий и Васильев. Есть у нас также... э… в... есть у нас, например, Валерий Золотухин, с которым я много играл в кино, и вместе с ним мы работаем в театре. Он поёт, он играет в кино очень много. А сейчас у него вышла повесть в "Юности" и выходит книжка, то есть, он стал уже писателем. Это очень интересно, потому что мы много вкладываем в дело, в котором работаем, а, значит, оно нам становится дороже. Это всегда так — чем больше вложено, тем... чем больше отдано, тем ближе, дороже становится и дело, и человек, в которого ты это дело вложил. И это тоже видно зрителям, что мы играем с полной отдачей, как говорится, с потом и кровью, как в последний раз. Никто не позволяет себе халтурить на сцене, никто не позволяет расслабиться. Все играют с нервами. Вот. И это тоже зрителю нравится. Вот из-за этого так зритель приходит к нам на спектакли.
   Есть у нас спектакли, которые сделаны на прозе. Мы берём не только драматические пьесы, как обычно в театре, а мы играем... Например, появился какой-то роман или повесть, или рассказ. Мы привлекаем автора, и он бывает у нас во время репетиций, сидит в зрительном зале. И мы с ним вместе делаем сценический театральный вариант наших спектаклей. Значит, от них веет свежестью, живостью и видно, что это делали люди, которые живут сейчас для людей, которые тоже современные люди, для тех, которые живут сейчас.
   Есть у нас спектакли поэтические, которые сделаны на чистой поэзии. Поэзия — это традиционно любимый вид литературы у нас в России. И как-то так случилось, что поэты стали... не только они были прекрасными стихотворцами и писали великие стихи, а они ещё б... были высокими гражданами и очень прилично себя в жизни вели, достойно. И поэтому вот такое вот э... Всегда через чёрточку пишут "поэт-гражданин". Это правда. И как-то случилось так, что э... поэзия заняла главную вершину в этом хребте литературном и опоэтизировала как бы всю нашу литературу. Ну, мы не могли пройти мимо этого в театре и поставили несколько спектаклей о поэтах. О Маяковском — "Послушайте!", о м... Пушкине — "Товарищ, верь!", по поэмам и стихам Вознесенского — "Антимиры", Евтушенко — "Под кожей статуи Свободы". Есть у нас спектакль по Есенину "Пугачёв".
   И есть один из самых любимых мною спектаклей, который называется "Павшие и живые". Это пьеса о поэтах и писателях, которые участвовали в войне. Одни из них погибли, другие живы до сих пор. Просто на их творчестве лежит печать военных лет. А мы впервые зажгли Вечный огонь по этим погибшим ребятам, которым было всего двадцать–двадцать один год к тому времени. И они ничего не успели сделать, кроме того, чтоб написать несколько хороших стихов и ещё отдать свою жизнь. И вот вспыхивает пламя Вечного огня, выходит артист и вот уже шестьсот раз, сколько мы играем спектаклей, просит почтить память погибших минутой молчания. И весь зрительный зал, как один человек, встаёт и молча поминает погибших. А по трём дорогам выходят поэты, читают свои стихи. Потом уходят назад э... по... по дорогам, которые загораются красным огнём, уходят назад в чёрный бархат. У нас висит чёрный бархат сзади, как в землю, как в братскую могилу. Уходят, а по ним снова звучат стихи и песни.
   Я написал несколько песен к этому спектаклю и играю там замечательную роль Семёна Гудзенко, <шмыгает носом> который написал такие стихи, что даже не верится, что ему было тогда всего двадцать лет.

<Аплодисменты>
   Спасибо.
   Ты скажи папе, я потом напишу, хорошо?
   Спасибо большое. Благодарю.
   Скажи папе, что я потом напишу.
   Меня очень часто спрашивают, почему я так много пишу о войне. Просто потому, что я для своих песен стараюсь брать людей не тех, которые в данный момент отдыхают или жуют, а тех, которые волнуются, действуют. Люди, которые находятся в крайней, высшей степени нервного напряжения. У которых должен произойти слом какой-то, что-то должно решиться, которые могут каждую следующую минуту заглянуть в лицо смерти и так далее. Вот поэтому я так часто обращаюсь к военной теме. Вот.
   Но это не значит, что я буду всё только военные песни. Э... Я в своих выступлениях чередую обычно серьёзные и печальные песни с шуточными и весёлыми. И вот наступило время нам с вами улыбнуться.
   Послушайте песню, которая называется "Песенка о переселении душ". Ну, м-м... значит, мы... мы с вами ведь не умираем, а после смерти душа наша переселяется: в животных, в предметы, в растения, в общем, э... в насекомых. В общем, кто куда сможет, тот туда и переселяется.

<Аплодисменты>
   Ну, тогда поехали в Австралию. Значит, песня о мангустах. У меня есть целая программа песен о животных — о домашних, о диких, о разных. Вот эта песня о мангустах. Мангусты — они ловят змей. Они... Маленькие такие зверьки, зубастые такие. Они ловят змей.

<Аплодисменты>
   Вы, наверное, обратили внимание, что мои песни не поют эстрадные певцы. Не потому, что они не хотят, а потому что я не даю. Потому что, на мой взгляд, э... песня авторская и эстрадная — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Это два разных песенных жанра. Эстрадная песня предполагает наличие нескольких авторов: поэт — автор текста, композитор — автор музыки, и исполнитель, э... певец — автор исполнения, интерпретации. Всегда есть оркестр, всегда есть такая приподнятость, концертность, зрелищность. Всегда есть смена номеров. Рампа — вот эта вот граница между зрительным залом и сценой. Одним словом, зрелище. И если это зрелище убрать из эстрадной песни, она очень много потеряет. Во-первых, потому, что из-за такого обилия этой песни, которая повсюду, повсеместно и повседневно по телевидению, по радио, везде-везде, у них просто, наверное, не хватает время работать над текстами. Им лишь бы сильно звучал оркестр, была хорошая оркестровка, мелодия более или менее хорошая. Они обладают хорошими вокальными данными, голосами. И вот шпарят, значит. А дело в том, что иногда они поют такое, что просто ну не имеет никакого смысла, не имеет... не несёт никакой информации в себе. Это в наш век, когда так много информации отовсюду: радио, телевидение, газеты, телефоны, сплетни — чё хочешь. Вот. Ну и, значит, э... вдруг приходите на концерт, а вам никто ничего интересного не рассказал. Это же обидно. Вам вдруг г... говорят, ну д... даже, предположим, та же самая полюбившаяся: "Яблони в цвету — какое чудо!.." Ну, какое чудо? Ну а тополи в пуху — тоже чудо, верно? Ну и так далее, и так далее. Разве это поэзия? Там, предположим, Есенин написал, э…:
          «Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.
          Увяданьем осени охваченный,
          Я не буду больше молодым...»
   Тоже про те же самые яблони, которые роняют цвет, а как прекрасно. Потому что это настоящая поэзия. А это — "Яблони в цвету — какое...". Ну и что? Ну вот. <Оживление в зале> Ну, правда, поёт он ничего. <Аплодисменты> <Откашливается>
   Я не хочу огульно охаивать все песни. Я вот знаю многих людей, которые работают над текстами, считаю, что поэтическая основа — это самое главное в современной песне. Вот Бернес так работал. И обратите внимание, он сколько лет не живёт, а как только он запоёт по радио, вам захочется услышать, про что он поёт. Потому что он ценил слово, ценил стихи. Вот. И потом, в эстрадной песне есть один... Там много плюсов, конечно, но есть ещё один минус — что она всегда однообразна. Это раз навсегда отрепетировано. Это всегда добивается певец оптимального варианта, а потом старается под не... под него подтянуться. Он закован в рамки оркестра, всегда в ритмические рамки одни и те же. Поэтому новостей вас не подстерегает. Вы придёте и услышите ту же самую песню, звучавшую точно так же, как и в прошлый раз.
   Мы, которые занимаемся авторской песней... я работаю, я всё делаю сам — и стихи, и музыку, и сам исполняю это на зрителях. Значит, это мне позволяет каждый раз, на каждой... н... на разной аудитории по-другому петь. Не только позволяет, а обязывает. Я по-другому и не могу. Из-за того, что я свои песни раньше писал для своих друзей, и они имеют такой дружеский настрой, настрой доверия. Потому что мои друзья были моими первыми ценителями и судьями. И вот эта вот атмосфера — она осталась в этих песнях. Это форма беседы с людьми, которая мне даёт, поверьте, не меньше, чем вам. Вот я прошу зажечь свет в зрительном зале, чтоб вас было видно, ваши глаза. Потому что у меня нет оркестра. Есть вот этот интимный инструмент — гитара. Но он тоже даёт мне большие возможности — разговаривать... доверительно разговаривать со зрителем. И так как он каждый раз разный, я всегда могу менять кое-что: и настроение песни, и импровизировать в словах, и придавать ей другую окраску. Каждый раз по-другому. И это мне интересно, я думаю, и зрителю тоже из-за этого интереснее. Вот и поэтому люди записывают на магнитофон, несут домой. И мы во многих домах находимся в скрученном состоянии — в виде магнитофонных плёнок. Но чувствуем себя там довольно хорошо.
   Иногда, правда, э… поют другие люди мои песни. В основном, это драматические артисты в спектаклях. И тоже был такой случай. Вот меня позвали <шмыгает носом> в театр Сатиры, говорят: "Покажи вот... Э... Ну-ка, покажи, как ты поёшь, потому что твои песни имеет смысл петь только как ты". Я им показал. Я уж не знаю, что они делали. То ли они пиво холодное пили, то ли в форточку дышали нарочно. Вот. Срывали голоса. Кстати, напрасно. Это занятие э... беспочвенное, абсолютно какое-то праздное. Пустое это — подражать голосу. Тем более, что нечему там подражать. У меня голоса никакого нету. Всё от папы с мамой. Он у меня всегда был такой. Даже когда я был маленьким ребёнком, читал стихи каким-то взрослым людям, они говорили: "Надо ж! Какой маленький, а как пьёт!" <Смех в зале, аплодисменты> Как смешно.
   Вот я... я обратил внимание, как только пошутишь по поводу "зелёного змия", так есть отдача в зрительном зале. Причём, это только у нас. Когда я был вот в других странах, там они не регируют. Я всё думаю, почему ж такое? Начинаешь шутить по поводу коньяка в Болгарии — никакого эффекта. Ну, думаю, может быть, у них такой проблемы нет? Да нет, говорит, вроде, тоже пьют. Но потом понял. Дело в том, что мы-то заканчиваем, а они токо начинают. Поэтому... <Смех в зале> Они ещё не знают, чем это чревато, да?
   Ну вот. И э... м... они спели, эти артисты в театре Сатиры, спели это достойно очень. Потому что я вобще ценю больше всего личность, индивидуальность на сцене. И всегда интереснее всего видеть, как сам человек это исполняет, а не как какому-то дяде он подражает, тем более, что дядю самого можно послушать. Это я говорю для тех людей, которые, вероятно, владеют этим инструментом и, наверное, поют. Может быть, и мои песни. Не надо подражать голосу никогда. Вот. Он у меня всегда был такой с детства, вы всё равно такой не сделаете. А катаром заболевать нарочно для этого не надо. У меня нет катара. У меня всегда так было. Я, конечно, немножко его подпортил, там, куревом и другими делами, но всё-таки... <Откашливается>
   Вот они спели несколько песен. Мне понравилось их манера. И я взял и записал эту песню на пластинку. Но, то есть, э... всё равно, так как я её пою, а не как они. Песня "Утренняя гимнастика".

<Аплодисменты>
   Вот ещё одна шуточная песня спортивная, если так вы по спортивному настроены. Называется она "Марафон, или Бег на длинную дистанцию". Это написано по поводу комментариев к некоторым матчам, особенно, хоккейным матчам, которые передают по телевидению. Ян Спарре или Озеров таким бравым голосом вдруг вам объявляют: "Вот ещё одну шайбу забили наши чехословацкие друзья!" А вы думаете: "Ну, какие же они друзья, если шайбу забили?" <Оживление в зале> Они на поле соперники и противники, а друзья они до и после. "До того" и "после того".

<Изменён порядок>
<Аплодисменты>
   Спасибо.
   Во многих письмах, которые я получаю, люди спрашивают: не плавал ли я, не летал ли, не сидел ли, не воевал ли, не шоферил ли и так далее. <Смех в зале> Чё вы смеётесь? Это, знаете, почему? Потому что почти все мои песни написаны от первого лица. Я всегда говорю "я". Но это не из-за того, что я всё видел уж и всё испытал, потому что понадобилось бы много жизней для этого. Я люблю услышать, увидеть, может быть, то, что вам невдомёк. А самое главное, это всё пропущено через меня, через мою фантазию, мою душу. И поэтому я рискую говорить "я" даже от имени тех людей, от которых я пишу. Вот. Потому что это наполовину всё-таки и моё. И теперь м-м... я хочу вам показать такой... И поэтому эти песни называют "песни-монологи".
   Я хочу вам показать один из та... таких "песен-монологов", называется она "Дорожная история".

<Опущен 1 куплет>
<Аплодисменты>
   Договорившись про то, что это не концерт, а встреча с вами, я думаю, мы поняли, что это не самое главное. Поберегите ладони, будете гладить детей по головам. Вот. У нас с вами встреча. Правда, не за столом, когда после второй–третьей и песен не надо никаких. И так все друг друга любят. Вот. Но всё-таки я у вас в гостях в городе, а вы у меня просто в гостях за песнями.
   Ещё одну шуточную песню я хочу вам спеть, которая называется "Диалог у телевизора"... или в цирке — кто как хочет.

<Аплодисменты>
   Во. А ты говоришь. Ещё одну.
   Я уже с перевыполнением, значит, но всё-таки я ещё хочу вам спеть одну песню. Называется она... Песня эта — как бы ответ на многие тоже вопросы, которые мне задают о том, что я люблю в этой жизни, чего не выношу. Песня эта называется "Я не люблю". Это из спектакля московского театра "Современник" "Свой остров".

<Аплодисменты>
   Следующая песню, которую я вам хочу показать, я обычно пою, когда работаю с киношниками. Ну, потому что я никогда не работаю с роликами. Э... Вот, знаете, показывают, там, что с ними было лет пятнадцать-двадцать назад на экране с указкой и говорят: "Вот это я, вот это, значит...". Вот я так не работаю, я предпочитаю работать живьём. Вот. И... и всё-таки, зная какой интерес зрителей к кинематографу и к тому, что происходит вокруг кино, там где-то за экраном, я написал песню, которую исполняю обычно на встречах с кинозрителями. Ну, я вам её всё-таки спою, вы же тоже кинозрители, верно? Вот, песня эта вот про что. Был та… есть такой знаменитый артист американский, н-н... западный артист, он международный артист Шон Коннери. Это артист, который играл Джемса Бонда, агента э… 007, супермена, супершпиона и так далее, и так далее во многих фильмах по романам Яна Флеминга. Эти фильмы очень популярны и поклонников у него просто, ну, как говорится, пруд пруди. Поэтому он ходит с охраной, живёт за высокой стеной, к нему не пробьёшься. Он их очень опасается, боится, что они его совсем затюкают. Ну вот, и вот его пригласили сниматься к нам в картину "Красная палатка". Он приехал, недели две ходил, а люди вокруг него ходили и никак… никакой реак… ну так пройдут токо что не плюнут, а, в общем, никакого особенного… <смеётся, смех в зале> за автографами не подходят, низкопоклонства не выказывают, потому что он в жизни никакой не супер. Он нормальный человек, респектабельный господин, чуть седоватый лысоватый нормальный человек, симпатичный и никакой не супер. И у нас этих фильмов-то никто не видал, поэтому никак не реагируют на него. Вот. Он две недели подышал полной грудью, походил свободно по улицам, а потом заскучал, говорит: "Как же так, никто меня не знает, что же это такое. Надо сделать всё-таки вечер, хотя бы моим сослуживцам объяснить кто я такой". Значит, ну созвали там сделали вечеринку, там. Всё, он купил напитков разных хороших, всех развлекал, <шмыгает носом> правда, по-английски. Ну, там… а в этой компании никто по-английски ни бельмеса, в общем, не смыслил. <Оживление в зале> Так смотрят, что это он такое там чё такое говорит, хихикает сам с собой. Ну, в общем, короче говоря, всё выпили, съели да ушли. И он остался один у разрушенного стола в недоумении в полном и долго повторял: "Да, действительно - это таинственная страна, Россия".

<Аплодисменты>
   ГОЛОС: Володь?..
   Ещё одну.
   Спасибо.
   Ну, не надо. Спасибо вам. Я... я всё понял. Я всё понял.
   Благодарю вас. Вот мне сказали, что харьковчане — народ сдержанный, мои друзья. Правда, они были давно. Говорят, в Харькове даже если очень нравится, они не показывают этого. Вот. И… и вобще, говорят, здесь все театры горят в прямом и переносном смысле. <Смех в зале> Вот. Но я очень рад, что это неправда. Вы очень живо и, в общем, хорошо себя ведё… <смеётся> ведёте у меня в гостях, вот, а я старался точно так же у вас в гостях себя вести. И благодарю вас за ваши улыбки, когда было смешно, за ваши глаза серьёзные, когда было серьёзно. И что вам сказать ещё… Я не миную вашего города в своих поездках, если буду ещё бывать, и с большим удовольствием вам буду петь, скоко вы хотите. Вот. Но я не могу всего перепеть сразу. Я всё равно даже сегодня с перевыполнением. Песен у меня много — несколько сотен: и песен, и стихов, и всевозможных номеров и потихонечку, глядишь, я всё вам и покажу. А сейчас благодарю вас, всего вам доброго. Счастливо!
<Аплодисменты>

        Появление сообщений об ошибках при обращении к файлам RealAudio, mp3, txt означает, что к серверу, на котором размещены эти файлы, нет доступа. Повторите запрос спустя некоторое время или на следующий день.
        Об ошибках в работе сайта Вы можете сообщить нам по e-mail .

        Если Вы располагаете любой информацией об этой записи (воспоминания очевидцев, недостающие песни, песни в полном объеме или с лучшим качеством, отсутствующие комментарии, фотографии, публикации с упоминаниями и т.д.), пожалуйста, свяжитесь с нами по e-mail :