| |
|
|
|
|
|
<Аплодисменты>
Вы знаете, меня часто спрашивают, почему я так много пишу о войне. Ну,
это потому, что мы как бы довоёвываем в своих стихах и в песнях, те, которым
не пришлось участвовать. Но ещё потому, что я для своих песен, для своих
стихов всегда беру людей в самой крайней ситуации, в момент риска, на... на
грани какого-то свершения или слома, которые могут заглянуть в лицо смерти в
каждую следующую минуту. И людей, в общем, в высшей степени нервного
напряжения. А я поэтому... А я их нахожу там, в тех временах больше. Вот. И
это ближе как-то, э... ну, их переживания как-то больше беспокоят меня, потому что
я почти никогда, даже для своих смешных песен, не беру людей, которые
отдыхают или жуют в данный момент. Всегда людей, у которых вот-вот-вот
что-то, что-то, что-то произойдёт.
Но всё-таки я начал с такой серьёзной ноты своё выступление. Скоро
девятое мая. По-моему, уместно спеть. Всегда надо об этом помнить и петь... и
писать. А я всегда в своих... в своих выступлениях чередую серьёзные вещи с
шуточными и печальные с весёлыми.
Вот вам
наступил уже такой момент, что нам надо улыбнуться вместе с вами. Я вам
спою шуточную песню, которая называется "Песенка о переселении душ". Вам
известно, что мы с вами не умираем, а после смерти наша душа переселяется,
так индусы считают, в животных, в предметы, в растения. В общем, кто куда
сможет, тот туда и переселяется. <Откашливается> |
| |
|
|
|
|
|
<Опущено
2 куплета>
<Аплодисменты>
Вы знаете, я почти никогда не даю эстрадным певцам петь своих песен. Не
потому, что мне не нравится, как они поют. Наоборот, они обладают хорошими
вокальными данными, у них поставлены голоса и учатся они в консерваториях, в
музыкальных всевозможных заведениях. Поют они хорошо, крепко, но не так,
потому что они поют эс... эстрадную песню, а я занимаюсь авторской.
Эстрадная песня — это когда много авторов: поэт, композитор, певец, сам
исполнитель и всегда оркестр или ансамбль. И всегда есть вот, значит,
приподнятость такая, концертность, такая зрелищность. Всегда меняются
номера, свет мигает и так далее. Сильно звучит оркестр, проигрыши. В общем,
короче говоря, это зрелище. И если это зрелище из эстрадной песни убрать,
она очень много потеряет. А из авторской — нет. Она
никогда не потеряет. Почему?
Потому что эстрадная песня — это де... такая вещь, это которую отрепетировал
певец, добился, на его взгляд, самого оптимального варианта, высшей точки, а
потом всё время старается петь её также хорошо, как прошлый раз.
Поэтому, когда вы придёте на эстрадный концерт, вы увидите, что новостей вас
не подстерегает никаких. Всё будет точно так же хорошо, иногда спето хорошим
голосом, в хорошей оркестровке, но не больше. Больше того, они почти... они не
работают над текстом. Мало, во всяком случае, на эстраде хороших поэтических
текстов. И даже песни, которые вам приглянулись, скажем, там: "Яблони в
цвету — какое чудо!.." — и так далее, это, в общем, я не могу вам сказать,
что там какой-то... высшее достижение поэтическое есть в этом. Потому что,
например, можно и похлеще сказать. Вот я всегда привожу в пример:
"Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.
Увяданьем осени охваченный,
Я не буду больше молодым..."
Так что Есенин покрасивее сказал про яблони, которые цветут. Но это...
Э... А
я слышал и хорошие песни на эстраде. Вот, например, Бернес — он всегда пел
замечательные тексты, потому что он считал, что поэзия в песне — самое
главное. И поэтому, если вы сейчас услышите его по радио, сколько лет уже не
живёт, а вот вы его услышите — и потянитесь сразу к приёмнику, потому что он
всегда поёт что-то, которое имеет смысл, содержание и сюжет, или какую-то
идею очень точно выписанную. Я это предпочитаю, эту манеру, и она меня, вот
авторская песня, мне кажется, родилась из-за... из-за такой доверительной
манеры разговора со зрителем, беседы э-э... со слушателями со своими.
И, вы знаете, вот э... я... я это люблю очень в своих выступлениях, и я
предпочитаю авторскую песню эстрадной, потому что, хотя у нас нет оркестра,
мы, так сказать, победнее, но зато я всё пишу сам. Я пишу и текст, и музыку
одновременно. Всегда стараюсь сделать так, чтобы текст был слышен, чтобы он
не забивался музыкой, чтобы, наоборот, она подчёркивала точные слова,
которые нужны, наиболее важные в строке. Вот. И вот я выверяю ритм, а потом
её пою на людях, пою её на зрителе. А так как зрители каждый раз разные, и я
прошу зажечь свет в зрительном зале, чтобы аннулировать вот эту границу
между сценой и зрительным залом, потому что я к песне отношусь более
серьёзно, чем только к... к развлечению. Вот. И я вижу глаза ваши, вижу
людей... <Аплодисменты> Спасибо.
Вижу людей и... и всегда люди разные, и всегда ведь можно импровизировать,
можно поменять песню, поменять её строй. Она будет по-другому звучать. Даже
та же самая песня. Если вы придёте на другие мои выступления, вы увидите,
что я не могу повторяться, что я обязательно, что-то обязательно переменю. И
песня зазвучит по-другому. Смешная — более грустно, а грустная — более
весело. И так далее. Вот. Всё в наших руках, как говорится. Поэтому
авторскую песню люди записывают на магнитофоны, хотят слушать её дома, чтобы
ещё и ещё раз послушать, что же там за слова и о чём хотел сказать человек.
Вот. И я во многих домах нахожусь в гостях в свёрнутом состоянии, в
скрученном, в виде магнитофонных плёнок, но чувствую себя хорошо.
Иногда, правда, мои песни поют другие люди, в основном, это
драматические артисты в спектаклях. Вот у меня была такая история: в
спектакле "Последний парад" э… звучало там несколько моих песен, я для них
написал, вот, по-моему, "Утренняя гимнастика", "Магадан", потом —
"Москва-Одесса". Все эти песни были в этом спектакле. И сначала меня позвали
артисты и говорят: "Покажи, как ты поёшь, потому что твои песни нужно петь,
как ты. Тогда они выигрывают". Я им показал. Они что-то стали делать с
голосами. То ли пиво пить холодное, то ли ещё что-то. <Оживление в зале> Кстати, напрасно,
потому что я ничего с голосом не делал. Он у меня всегда был такой. Я вот
ещё вот таким пацанёнком, малолеткой был и, помню, читал стихи, и какие-то
люди говорили: "Надо же! Какой маленький, а как пьёт!" <Смех
в зале> Так что... Так что уже тогда у меня был голос сломанный.
Как говорили раньше "хрипатый", а теперь из уважения говорят "с трещиной". Я
его, конечно, подпортил чуть-чуть и куревом, и другими делами, но всё-таки
он у меня... он был всегда у меня низкий, глухой голос. Вот.
И вобще подражать — глупо, не надо никогда подражать. Если кто-то этим
занимается, не стремитесь ни на кого походить. Походите на самого себя. А
особенно это в искусстве, там. Не надо этого делать. Самое важное на сцене и
главное — это личность, индивидуальность. Что сам человек думает о том
материале, который он предъявляет зрителям, и как... каково его отношение к
этому, и как он сам... чего он сам-то хочет от этой жизни. И если в нём есть
яркая личность, если он знает, про что он говорит, это интересно глядеть. А
если он кому-то подражает, то лучше послушать пародию. Правда? Вот.
Ну и они спели это очень хорошо, мне понравилось, и я кое-какие из этих
песен записал на э... пластинку. Вот такая песня, называется "Утренняя
гимнастика". <Начинает играть> |
