|
|
|
|
|
|
…Я думаю, что всё
вместе. Дело в том, что я начал писать стишки (так говорю нарочно грубовато,
именно стишки, поделки такие) рифмовать и так далее на чужие мелодии, на
всё… очень давно. Ещё будучи мальчишкой, ещё и в школе.
<—?>
…всякие. Начинал с пародий. И никогда, в
общем, на свои мелодии не писал. Потом когда я учился в студии, мне нужно
было играть одну роль, где я должен был петь немножко, и я взял в руки
гитару.
<—>
Ну вот, дело в том, что…
<—?>
А в конце, в
студии МХАТ — я учился во МХАТе — я услышал Окуджаву. И вдруг я понял, что
такая манера свои стихи излагать под ритмы гитарные, даже не под мелодию, а
под ритмы, что это ещё… ещё более усиливает э... влияние и… да, влияние… просто ещё
более усиливает поэзию, которую… которой я уже занимался к тому времени
немножко, ну, если можно это назвать поэзией, а именно стихи. Что это можно
придать при помощи шутливой мелодии ещё более комедийный оттенок, который,
может быть, утеряется, если просто напечатать или прочесть. Э… Сделав
какой-то маршевый, твёрдый ритм, можно придать более… бОльшую остроту тому или
иному стихотворению и так далее. И я никогда не могу сказать, что раньше.
А... Сейчас, последнее время я уже больше работаю с белым листом бумаги и ручкой,
но всегда со мной рядом гитара и магнитофон. Иногда приходит раньше мелодия,
иногда приходит раньше ритм, иногда приходит раньше текст. В каких случаях
что — я щас теряюсь сказать, потому что песен много…
<—?>
Нет, это… это
немножечко неверно вопрос задан. Дело в том, что это для зрителей, вероятно,
становится образ другим. Я когда разговариваю о том, чтобы что-то играть, и
сразу же, конечно, заходит разговор о том, чтобы там была песня, я уже сразу
понимаю, что я за человека хочу сделать и, естественно, я его подчиняю под
песню, которую я написал, потому что мне интересно… Ведь понимаете, во всём
интересно авторство. Песня — это чисто авторское дело, это свой текст, своя
музыка, свой ритм, а роль — это всё-таки написано драматургом и ещё с тобой
её делает режиссёр. Но когда присутствует песня, если она сильная, если
она интересная, то режиссёр пытается и роль уже построить так, чтобы она
была… соответствовала песне что ли, если можно так сказать.
А.ГУСЕВ: И вы, как
актёр, себя уже подчиняете вашей песне?
Ну как подчиняю
своей пе...? Я вобще никогда себя не подчиняю, как актёр, никакой э... роли,
никакой песне. Нет, я… я никогда не… не… не играю каких-то других людей. Ну,
интересно пожить другой жизнью немного, но всё-таки всегда мне… меня
интересует в той или иной роли больше всего личность, присутствие личности.
Значительная личность. А там какой он, хромой, косой, слабый, с таким
голосом или с таким, это меня меньше всего интересует. Я не очень люблю
играть, просто играть роль ради роли. И поэтому когда есть синтез роли с
песней, тогда мне интересно. Хотя я играю роли и без песен. Ну вот, я играл в
Чехове у Хейфица, в «Дуэли» — там не было песни, но, однако, там был очень
любопытный человек. Если б я писал песню, я не думаю, что я смог бы
дотянуться до Чехова, так скажем.
А.ГУСЕВ: Наши слушатели,
в том числе, вот, в письме, которое здесь я вам принёс, спрашивают Вас о цикле
военных песен, в том числе вот о песне, например, очень сильной песне,
считают наши корреспонденты это «Кто сказал, что Земля умерла?»
Угу.
А.ГУСЕВ: Скажите
пожалуста, у Вас э… у Вас, вот лично у Вас связаны какие-то впечатления,
какие-то, так сказать, ассоциации с войной. Чем для Вас эта тема особа?
Видите, я вам
объясню в чём дело. Дело в том что, в общем-то, я э... был ну, совсем маленьким
человеком, когда была война. Но у меня военная семья. У меня и отец прошёл
всю войну от начала до конца, и дядя мой, очень близкий мне человек, который
вот сейчас расплачивается за свои раны военные. Всегда был прям на острие.
Он имеет три «Боевых Красных Знамени». Я знаю очень много рассказов о войне,
мы воспитаны на военном материале, все, значит, каким-то образом война
тронула всех, потому что каждый человек в России, живший тогда или живущий
сейчас, потерял кого-то…
<—>
…раньше или помнит.
Вот.
Э... Поэтому это всё нам близко, всем людям, это раз. Во-вторых, война всегда
будет волновать, по-моему, поэтов, писателей, вобще любого художника. Ну и,
конечно, самое главное, что людей, которых я беру для своих песен, если вы
обратили внимание, это всегда люди… даже если обычные, но в крайней
ситуации. На грани риска, либо на грани подвига, либо на грани смерти. А в
войну, вы знаете, каждую следующую секунду можно было заглянуть в лицо
смерти. И поэтому я всегда беру та… и темы, и людей оттуда, пишу их как
человек, который как бы довоёвывает с чувством, ну, если не вины, то досады,
что я не смог быть тогда там. Вот, вероятно, вот так.
А.ГУСЕВ: Так
щас я перебью сам себя. Вот. У Вас есть возможность узнать, что Вам пора
заканчивать или это будет <неразборчиво>?
М-м… Мне скажут…
А.ГУСЕВ:
Ясно. Скажите,
пожалуста, вопрос вот э... какой. Совсем из другой оперы. Э... Вы э... знакомы с
болгарской музыкой, болгарскими исполнителями?
Конечно.
У?
А.ГУСЕВ:
Что Вы можете
сказать о музыкальной культуре Болгарии? Это просто вопрос, как говорят у
нас, направленности.
Ну как,
направл...? Вы знаете, я… я ведь вобще-то поклонник больше всего
авторской песни. Я не то, что не люблю эстрадную песню, я с большим уважением
отношусь к хорошей эстрадной песне. Но в большинстве случаев все приезжавшие
к нам, даже хорошие мастера, интересные очень индивидуальности, они не
занимаются авторской песней. Ну, есть ли… есть люди, которые ею занимаются
там? Я их слышал просто дома, ну так, в гостях. Мне кажется, что это очень
интересно, но э... однако…
А.ГУСЕВ: А как Вы
м-м... могли
бы… ну, кредо что ли своё сформулировать? Скажем так: каковы Ваши
требования, по какому принципу Вы можете определить, перед Вами просто, так
сказать, эпигон или, действительно, интересный автор, который… которому есть
что сказать?
Ну, признак любого… любой
личности — это неповторимость, любой индивидуальности как… как художник, у
которого свой мазок, своя манера. Вы сразу можете определить — это он. Даже
фотографа, если он талантлив, вы можете сказать, что это вот принадлежит
такому-то. Скажем, у нас есть такой человек, Валерий Плотников, его выставка
щас в Ленинграде, вы ни с чем не спутаете его работу. Ну и, конечно, по этому же принципу я…
я... я так же отношусь и к певцам и к авторам —
по признаку их неповторимости. Н... Ну и, конечно, по тому, что они утверждают,
какие мысли они утверждают, про что они пишут, о чём говорят, в какой форме.
Но самое главное, это, конечно, неповторимость, индивидуальность — это есть
талант.
А.ГУСЕВ: Скажите, Вам не
приходило никогда в голову э… вернуться к героям своих песен, ну, старых,
песен, которым пять–шесть лет, переосмыслить их как-то или продолжить?
Я их никогда не
бросаю. Я этих героев никогда не бросаю, только они у меня растут эти герои
и меняются. Семь лет назад им было на семь лет меньше, теперь им на семь лет
больше. Или даже, оставшись в этом же возрасте, они уже прожили семь лет жизни.
Так что они у меня появляются в других песнях, но только, так сказать, может
быть, в... в другой профессии, в другом обличье, но это те же самые люди. Люди
остаются людьми всегда и их всегда волнуют одни и те же страсти вечные. А я
всегда занимаюсь темами и проблемами, которые вечны – любовь, ненависть,
горе, радость – всё очень просто. Форма разная, а всё остаётся также. Как
вот щас, вот, играешь Гамлета, он может жить и сейчас, точно так же и теми же
проблемами мучиться. Все задают себе вопрос «Быть - или не быть?» в какой-то
момент. <Вздыхает> Ну вот, так.
А.ГУСЕВ: Есть роль, котор… к которой Вы себя готовите, впереди? Через десять лет?..
Роль?
А.ГУСЕВ: Да. Роль,
образ. А... Она может воплотиться неизвестно где – или в театре, или, скажем, в
кино, в песне, может быть, образ…
Нет, я не могу Вам
так сказать. Дело в том, что в профессии, которой я занимаюсь как
профессионал, всё довольно случайно. Вот. Потому что мы исполнители, к
сожалению. Ну, я стараюсь как можно меньше быть исполнителем, а быть ещё и
автором. Ну, в основном, всё-таки это исполнительская профессия и большое
значение имеет господин великий случай. Значит, вдруг придёт такой момент,
когда мне покажется интересной та или иная роль, и она мне вдруг попадёт.
Поэтому я никогда не могу предугадать, что будет в… в профессии. В песнях
тоже это всё спонтанно. Знаете, вдохновение-то оно посещает неизвестно
когда. Иногда вдруг в самолёте летишь, иногда вдруг ночью просыпаешься часа
в три и не можешь потом отойти от стола до утра. Так что тоже не могу
сказать, к чему я себя готовлю. Не знаю, не знаю… Я к себя… <Смеётся>
Если б я знал, что со мной будет через десять лет, тогда было бы неинтересно,
наверно, дальше жить.
А.ГУСЕВ: Нет, ну просто
говорят, что у каждого должен быть свой Гамлет, которого надо сыграть. Если
не ошибаюсь, даже Алла Демидова хочет Гамлета сыграть. А Вы его играете, у
Вас, значит, что-то впереди ещё…
Ну, была мечта у
меня – Гамлет. Но лучше ролей нет, чем Гамлет. Наверно, какую-то его грань
другую… Вот. На сцене. А в песне? Я своих героев бросать не собираюсь, если они
меня не покинут, буду продолжать то дело, которое я делаю и так, как я его
делаю сейчас.
А.ГУСЕВ: Скоко песен у
Вас на сегодняшний момент э...?
Я не считал, но
по-моему, так, сотен шесть–семь, может быть, есть.
А.ГУСЕВ:
Ясно.
Вот.
А.ГУСЕВ: Ну и,
скажем, э... такой уже совсем последний вопрос такого характера: а... что бы Вы
посоветовали людям, которые, э... ну, тоже берут в руки гитару?..
Никому не
подражать. |
