На тихой, очень уж дачной по своему облику, улочке поселка Сиверский вдали от тусовочной и просто городской суеты живет композитор Исаак Шварц. Именно отсюда, из Сиверской, родом шедевры отечественного песенного искусства "Ваше благородие, госпожа удача...", "Не обещайте деве юной любови вечной на земле..." Это визитные карточки композитора. А между тем им написано множество и других замечательных песен, известных всей стране. Золотой фонд отечественного кинематографа: " Балтийское небо", " Рабочий поселок", " Живой труп", " Женя, Женечка и "Катюша", "Братья Карамазовы", "Белое солнце пустыни" - он тоже с его удивительной музыкой.
        Исаак Шварц - тонкий лирик, музыка его изящна, и уже потому кажется немыслимым его творческий союз с яростным и резким Владимиром Высоцким. А между тем - это реальность...

" ВСЕ  НАЧАЛОСЬ  С  ОКУДЖАВЫ ... "

        - Исаак Иосифович, зная о вашем песенном сотворчестве с Окуджавой, можно предположить, что с Высоцким вас познакомил Булат Шалвович.

        - Это не совсем так, хотя и недалеко от истины. У нас с Владимиром Высоцким сложились очень хорошие, дружеские отношения, но я не входил в "обойму" его самых близких друзей. Это во-первых. А во-вторых... Я профессиональный композитор, и мне была немножечко чужда музыкальная стилистика его песен. Но при этом - странное дело, да? - я с самого начала, с тех пор, как впервые услышал Высоцкого, сразу же влюбился в то, что он делал. Тут никакого парадокса нет. Наши гражданские интересы, наши гражданские мысли совпадали. Мы оба - "шестидесятники". Нас очень многое связывало еще до знакомства. В том числе и друзья. Саша Галич, например, Гена Шпаликов... Это, я бы сказал, был "профсоюз единомышленников", который являлся целым пластом нашей культуры - той, неофициальной, запрещенной культуры, игравшей не последнюю роль в жизни нормальных советских граждан.
        Самый выдающийся представитель этой культуры, конечно же, Окуджава. Булат был моим лучшим другом, самым близким...
        Я помню, как в шведском фильме о Высоцком Володя говорит: " Все началось с Окуджавы..." Они очень любили друг друга, с большим уважением относились к тому, что каждый из них делал. Но Высоцкий в Окуджаве видел все же старшего и не только по возрасту.
        Со смертью Окуджавы кончилась эпоха поющих поэтов. Наступил период осмысления их творчества - Окуджавы, Высоцкого, Визбора... Это естественно. Я тоже много думаю об этом.
        Пришло новое поколение, может быть, не менее талантливое. Борис Гребенщиков, весь такой интеллектуально - эстетизированный, он может нравиться или не нравиться кому-то, но Гребенщиков - явление в искусстве. Александр Розенбаум, Юрий Шевчук... Называю тех, кто мне нравится. У них совершенно другая эстетика, никакого отношения к авторской песне не имеющая, но вышедшая скорее всего именно из авторской песни. Это Володина терминология.
        Высоцкого, к моему глубокому сожалению, сейчас слушают мало, поют еще меньше. Это тоже объяснимо. У него очень много песен на злобу дня. Теперешняя молодежь не чувствует их остроты, она часто даже не понимает: о чем это он так надрывается!.. Времена изменились. Но Высоцкий это и высочайшая поэзия! Посмотрите, какая у него неуемная фантазия, какие неожиданные повороты сюжета, какие чудные метафоры и образы! А язык!.. Это классика, это должно остаться... Я считаю его просто гением, он мой кумир!..
        Ко времени нашего знакомства Высоцкий гремел уже по всей стране...

        - Но согласитесь, и Ваши песни были, что называется, у всех на устах. Песню Верещагина из "Белого солнца пустыни" тоже пели по всему Советскому Союзу. И сейчас поют! И Высоцкий не мог не знать ее!

        - Естественно, он знал. Другой вопрос: было ли ему близко мое творчество? Впрочем, разговор не обо мне. Познакомил нас, как это ни странно, не Окуджава.

        - А кто же?

В  ТИТРАХ  НЕ  ЗНАЧИТСЯ

        - Кинорежиссер Владимир Шредель - в новом кафе киностудии "Ленфильм", в 1971 году. Шредель снимал "Дела давно минувших дней", я писал к картине музыку. Владимир Маркович, страстный поклонник Высоцкого, попросил Володю написать слова для романса - в стиле ретро.
        Высоцкий особо не задумывался над музыкой в своих песнях. А тут предлагают сотрудничество с профессиональным композитором. Он, как мне показалось, посмотрел на меня с некоторым недоверием: вот, мол, наверное, композитор-академист, нотник такой!.. Но при первой встрече удивил меня не этим. Он сказал: "Мое первое условие - чтобы мое имя было в титрах! Мне неважно, сколько за песню заплатят денег..." "А как же может быть иначе! Обязательно, Володенька, будет. А если этого не произойдет, я откажусь писать музыку к фильму." - говорю я, а сам думаю: " Боже мой! Такой талантливый человек - и о чем он хлопочет!.."
        Так началась наша совместная работа.

        - В связи с этой песней Высоцкий и приезжал к Вам в Сиверскую?

        - Да. Вы знаете, у меня здесь перебывала масса знаменитостей - буквально сотни! Булат Шалвович если приезжал, так не на день. Безмерно любимый мной Павел Борисович Луспекаев жил по неделям. С блистательным Андрюшей Мироновым мы работали здесь над песнями к "Соломенной шляпке"... Можно ли считать эти посещения моего дома событиями в их жизни? И для Высоцкого это эпизод, который он запросто мог забыть. Какое значение это для него имело? Никакого! Это событие в моей жизни. А если в его, так он должен был отметить! В чем я, конечно, сомневаюсь... Факт пребывания Высоцкого в Сиверской, если где и отражен, так, думаю, только в секретных папках КГБ. Там, да, могли зафиксировать, что Высоцкий приезжал к Шварцу, причем дважды.
        Оба раза его привозил ко мне Владимир Шредель. Первый раз они приехали послушать мелодию, которую я написал на его прекрасные стихи:

        Музыка ему понравилась. Второй раз - послушать песню в исполнении певицы. Как она будет звучать в фильме. Пела талантливая драматическая актриса Инна Варшавская. Володя сказал:
        - Все очень хорошо, я принимаю песню. - И стал осыпать молодую и симпатичную актрису комплиментами. Моя домработница, Марья Кирилловна подала кофе...
        Вот и все визиты.
        В книге "Владимир Высоцкий в кино" написано, что мне не понравилось исполнение. Это не так. Интервьюер меня неправильно понял, он принес мне и Инночке свои извинения. Инна спела просто прекрасно! Она спела так как нужно. Другое дело, что песне в дальнейшем не повезло. Как первоначально задумывалось, не получалось, и мы с режиссером просто не знали, куда ее в фильме приткнуть. В результате песня прозвучала куском и без начала. Этого оказалось явно недостаточно для того, чтобы имя Высоцкого появилось в титрах...
        Но я считаю, что песня нам удалась, и мы могли бы пустить ее на эстраду, и она бы пелась. Но тогда у Володи были другие творческие задачи. Его талант был направлен в другую - социальную сторону. А ведь лирическая струя в его творчестве была очень сильная...

"ДРУГОЙ  БЫ  ПЕТЬ  НЕ   СТАЛ ...

        - Исаак Иосифович, география ваших встреч, наверное, не ограничивалась только Сиверской. Каким Вам запомнился Владимир Высоцкий - как человек?

        - Мы встречались в Москве. Часто довольно - в ресторане Дома кино, где обычно киношная братия собирается большими компаниями. Он подсаживался к нашему столику, и некоторые мои друзья были благодарны мне за то, что я познакомил их с Высоцким. Володя же был прост в общении и очень доступен. Он заезжал за мной на Ленинский проспект, где я снимал комнату, на "Пежо" стального цвета, подаренном ему Мариной Влади. Машина была еще с иностранным номером.
        Как-то в выходной день, во время съемок "Черного принца", он позвонил утречком: я заеду. И вскоре явился - вместе с Мариной. Я даже не успел прибраться - мне было так неудобно!..
        Квартира коммунальная, большая и захудалая. Соседи, не только по квартире - по дому прознали, что у меня Высоцкий. Набился полный коридор народу. И на лестнице стояли. Когда мы вышли из комнаты, нам было не пройти. Володя понял без слов, чего от него хотят, взял гитару и в тесном коридоре начал импровизированный концертик, и продолжил - на лестнице. Люди расступились, но провожали его до самой машины.
        Другой, быть может, не стал бы петь, а он был вот такой - невероятно демократичный. Но и не без отрицательных черт, сторон, которые огорчали меня. Например, пристрастие к выпивке. Или еще...
        Вызывает меня Михаил Швейцер в Москву - срочно нужно записать баллады к "Бегству мистера Мак-Кинли" - через два дня Высоцкий улетает в Париж.
        В назначенный час на студии собрались все: режиссеры, технический персонал, оркестр Гараняна - в полном составе, композиторы: я и Кальварский. Сидим ждем Высоцкого. Приезжает - вместе с Мариной. Послушал один кусок, другой. Вроде бы можно писать. А он: я - сейчас! И исчез! Полчаса нет его, час, два... Все сидят ждут: режиссеры, технический персонал, оркестр Гараняна - в полном составе, композиторы: я и Кальварский. С девяти утра без дела сидим. В три я не выдержал - позвонил Высоцкому домой. К телефону подошла Марина. Отвечает как-то уклончиво: Володя, дескать, куда-то заехал, но, не волнуйтесь - скоро будет. Дальше сидим. Все на нервах. Но не до бесконечности же сидеть! В шесть я распустил оркестр, но прежде мы записали фонограммы. Взял я всю ответственность на себя.
        В начале седьмого - как метеор ! - влетает Володя. И сразу накинулся на бедного Швейцера: " Так, почему баллада сокращена?! А эта почему?!" Известно, лучшая защита - это нападение, тем более неожиданное и такое мощное. Ох, как я ненавидел его в эти минуты! Я презирал его! Но, чтобы как-то сгладить обстановку, предложил:
        - Может, все-таки начнем работать?
        И Высоцкий стал петь - под готовые фонограммы. Ах, как он пел! Без всякой репетиции - в совершенстве! Он настолько был в себе уверен, настолько себя смог предельно мобилизовать, что за какие-то пятнадцать - двадцать минут мы все записали. Я слушал его и у меня на глазах проступили слезы. Бог ты мой, какой талант! Я был готов простить ему все!..
        Вечером из гостиницы звоню своему другу. Он инженер-электронщик, работал в одном из закрытых НИИ. Между делом говорю: Высоцкого под вечер записывали. А он мне: не городи ерунду! Какая, мол, запись Высоцкого, когда он в это время выступал у нас в институте, а после в НИИ, что через дорогу от нас, и оба концерта - полуторачасовые!..
        А вообще-то у Володи со Швейцером и его женой были теплые отношения. Мы часто сходились у них дома за чаем. За интересными разговорами глубоко за полночь засиживались. Высоцкий прекрасный рассказчик был.

        - Исаак Иосифович, а какую-нибудь из его баек не припомните?

        - Почему: баек? Это правдивые истории, жизненные. Попробую одну пересказать - так, для информации.
        Володе нужно было ехать к Марине в Париж, а какой-то цербер из КГБ не дает разрешения. Высоцкий вспылил: "Да ты это разрешение принесешь мне домой на полусогнутых!" Разговаривать в те времена с представителями Комитета таким образом - сами понимаете. Ну и что с того, что Высоцкий!..
        Володя позвонил в Париж Марине, Марина позвонила в ЦК компартии Франции самому Марше, тот в свою очередь позвонил Брежневу. В общем чинуша вынужден был топать домой к Высоцкому с разрешением и своими извинениями.
        Я до сих пор не понимаю, чего они все боялись - что он останется за рубежом? Да этого бы не произошло никогда и ни при каких условиях! Володя прекрасно понимал, что он явление национальное, абсолютно российское.

        - Исаак Иосифович, круг замкнулся, мы вернулись к творческим делам. Вы с Высоцким работали над песнями к кинофильмам. Сколько их?

        - Три. Да я все уже и назвал. После "Давно минувших дней" был "Черный принц". Будем честны, песня к "Принцу" Володе не понравилась. Вот эта:

   Ну пожалуйста, не уезжай
   Насовсем! Постарайся вернуться!..

        В "Бегстве мистера Мак-Кинли" очень много музыки. На международном кинофестивале в Триесте я получил Гран-при за лучшую музыку , не за лучшую музыку к картине, а за лучшую музыку фестиваля. Это большая награда. Но к прозвучавшим в картине полутора балладам Владимира Высоцкого она по сути дела отношения не имеет. Так получилось, что из девяти написанных им баллад, к двум музыку писал я. Замечательная вещь получилась, где у него про американскую футбольную команду "Медведей". Мне звукооператор Виктор Бабушкин, работавший на "Бегстве...", говорил: "Исаак Иосифович, сюда б слова про наших - получился бы замечательный марш футболистов!" Но в фильме и про американцев ни слова - вариант со словами цензура не пропустила. Оставили только хор, марширующих женщин и мою музыку. А песня получилась и Володе очень нравилась. И первая баллада, что звучит в фильме, она тоже на мою музыку, и она тоже получилась хорошо. А на остальные баллады я писать музыку отказался - чтобы сохранить Высоцкого. И по моему настоятельному совету Швейцеры пригласили из Ленинграда на "Мосфильм" талантливого композитора Анатолия Кальварского.
        Толя взял темы Высоцкого и облачил их в нормальную музыкальную форму, разработал партитуру и дал ансамблю Гараняна. И таким образом Володя впервые услышал себя в хорошем музыкальном обрамлении.
        Повторю: прежде он просто не задумывался над музыкой в своих песнях. Он мог их шпарить на любую мелодию, не обращая внимания, как звучит его полурасстроенная гитара.
        Про Высоцкого я не могу сказать, что он композитор песни, как, например, Окуджава. У Окуджавы замечательные - просто превосходные мелодии, им может позавидовать любой композитор. А для Володи главное было в содержании. Текст!
        На "Бегстве мистера..." я говорил ему: " Ну вот видишь теперь, как важно, чтобы песни звучали красиво, тогда они остаются жить - как песни." И начиная с "Мистера..." его песни стали аранжироваться мастерами, чтобы они приняли профессиональную и красивую форму. Даже в Париже его кто-то аранжировал.
        Так что я могу взять на свою совесть маленький "грех" - я считаю, что был одним из немногих, кто подвигнул Высоцкого на то, чтобы он очень серьезно занялся мелодической стороной своих песен.

Желтов Владимир         

Опубликовано: газета "Петербургский Час Пик", N:29(30), 29.07.1998